— Возможно, — уклончиво ответил Саймон. — Кажется, играть на сцене у меня получается лучше всего, а после моей недавней стычки с местными властями по поводу детского санатория я близок к тому, чтобы распрощаться с этой идеей и вернуться завтра в Лондон вместе с Дайаной. Как долго она собирается здесь пробыть?
— Неделю. Она сказала, что этого хватит.
— Если она подождет еще немного, я смогу уехать вместе с ней, — решительно сказал Саймон. Он искоса бросил взгляд на Сью, и его глаза задумчиво сощурились. — Но пока она здесь, я, пожалуй, не стану терять времени даром. Я женюсь на ней. Она производит впечатление добропорядочной женщины, хотя и не является таковой, и она сможет прекрасно сыграть роль чувствительной особы, стремящейся помочь бедным детям. Если честно, то Дайана — великолепная актриса и кого угодно может убедить в том, что открыть детский санаторий — мечта всей ее жизни. К тому же для нее это будет неплохой рекламой, особенно сейчас, когда Табби хочет, чтобы мы вместе сыграли в его пьесе. Я изложу ей все это завтра утром. В какое время она собирается прийти? Надеюсь, что погода прояснится, тогда я смог бы показать ей сад.
Его голос звучал уже не так твердо, как в начале его монолога, а кусочек льда, который прежде был сердцем Сью, все сильнее давил ей на грудь. Так, значит, Дайане все же удастся продемонстрировать ему свое сногсшибательное платье и шляпку, пока он будет показывать ей сад. О да, она прекрасно представляла себе их прогулку по саду. А позже они отправятся вместе в Карлайл, и Дайана разыграет местные власти, притворившись, будто искренне желает помочь бедным детям.
Сью внезапно стало дурно от ревности и ненависти. Ревности к Дайане, которая станет миссис Саймон Фелл или миссис Саймон Ригг, и ненависти к Саймону с его холодной расчетливостью. Она больше не могла оставаться с ним в одной комнате. Сью судорожно перевела дыхание и встала со стула.
— Мы будем здесь в половине одиннадцатого. Мне лучше уйти, — деревянным голосом произнесла она и взялась за свой плащ. Он был все еще мокрым. Когда она застегнула его, то села на стул и начала натягивать ботинки.
— Я отвезу тебя, — предложил Саймон, и в его голосе прозвучала странная настойчивость.
— Нет, спасибо, я хочу прогуляться, — огрызнулась Сью.
— Дождь полил еще сильнее. Я не могу отпустить тебя.
— Я привыкла к такой погоде. Лучше замерзнуть, чем сидеть в одной машине с таким презренным человеком, как ты, — гордо заявила она и выбежала из кухни.
Саймон обогнал ее и оказался у входной двери раньше ее. Он прислонился к двери спиной, чтобы Сью не смогла открыть ее. Он был необычно бледен, а его глаза сверкали таким гневом, что она испугалась.
— Почему же я такой презренный? — требовательно спросил он.
— Потому что ты используешь людей, — выпалила Сью, и он побледнел еще больше. — Ты хотел воспользоваться мной, теперь ты хочешь воспользоваться Дайаной, чтобы устроить свои дела. Ты использовал Кейтлин…
— Я этого не делал! — бешено выкрикнул Саймон.
— Все так говорят.
— Ты имеешь в виду Пола Херста. Он так сказал, потому что его убедила в этом Дайана. Это она распространила сплетни, которым ты, как и все остальные, тут же поверила.
— Но почему?
— Потому что она чертовски ревновала к Кейтлин, и ей было необходимо выместить злость на нас обоих. Она ревновала к Кейтлин, поскольку мне было жаль этого ребенка, и я пытался помочь ей, забыв о том, что любое мое внимание к особе женского пола не пройдет незамеченным для Дайаны и что она впоследствии использует это против меня. Он замолчал, тяжело дыша.
— Почему же ты жалел Кейтлин? — спросила Сью.
— Она была всего лишь ребенком, на которого не обращали внимания знаменитые и талантливые родители. Кейтлин не была талантливой. Она была обыкновенной одинокой маленькой девочкой. Я знал, что значит быть одиноким и ненужным в ее возрасте, и старался найти время, чтобы выслушать ее и поговорить с ней. Она нуждалась в моем внимании, словно голодный птенец, подбирающий крошки и возвращающийся к кормушке снова и снова. Я не мог отвернуться от нее. Это нанесло бы ей слишком большую рану. В этом и была моя ошибка. Если бы я держал ее на расстоянии, она бы не стала так часто приходить ко мне и никто не стал бы слушать бредни Дайаны и делать неверные выводы о ее смерти.
— Она любила тебя, — укоризненно произнесла Сью.
— Да, но по-своему, так же как ты любишь Ральфа. Я тоже любил ее, но этого было недостаточно, чтобы ее спасти. Вскоре после того, как я подписал контракт, она заболела. Ей пришлось лечь в больницу, чтобы сделать несколько анализов. Она пришла ко мне в театр перед спектаклем, чтобы сообщить о результатах. Она сказала, что у нее неизлечимая болезнь и что ей осталось жить не больше двух лет. Я не поверил этому, но у меня не было времени, чтобы все обсудить, так как мне нужно было выходить на сцену. Когда я вернулся в гримерную, она уже ушла. На следующий день ее нашли мертвой, после того как она приняла слишком много снотворных таблеток своей матери.
— Но если дело обстояло именно так, почему ты не опроверг все эти сплетни?
