- Он надёжный, ему можно доверять. Он никогда не бросит, не предаст. Если и поорёт, то не со зла. Ну, вот прям как ты. - Светлана заулыбалась.- И такой же умный, как ты. Я чувствую себя рядом с ним спокойно и уверенно, под защитой. А ещё он красивый и сексуальный.
Я тоже заулыбалась:
- Подкат принят. Вот теперь включи мозги. Ты можешь также сказать про своего Карягина?
- Кроме того, что он красивый и сексуальный, пожалуй, сказать нечего.
- И что из этого следует?
- Что я его не знаю тоже.
- Почему тоже?
- Ну, он говорил, что не знает меня. А я думала, что знаю его...
- Ладно. И чтобы узнать, насколько он подходит под описание парня мечты, нужно что?
- Узнать его лучше.
- Как это сделать?
- Пообщаться.
- Так какая у тебя цель переписки, мать твою?
- Встретиться и узнать больше о нём.
- Для чего?
- Чтобы понять, насколько он соответствует образу моего мужчины.
- Аллилуйя! Перед встречей вытащи вату из ушей, больше слушай. Сама не трындычи. Улыбайся. Можно как дура, не важно. Спрашивай. Говори комплименты по возможности. Поняла?
- Поняла. А как же?..
- Никак. Никакой любви. Только общение. Потом спрошу выводы.
В предвкушении скорой встречи, я заранее подготовилась: прикупила бутылку хорошего вина, фруктов и шоколада. В процессе нашей дружбы со Светланой выявились некоторые общие гастрономические пристрастия.
- Ну, рассказывай... - Разрешила я Светлане после первого бокала вина, приготовившись услышать новую порцию любовного бреда.
- По порядку? Как ты любишь. Встретились мы на Дмитрия Донского. Блин, я до этого Дмитрия Донского целый час добиралась, опоздала немного, переживала, что он без меня уедет. Дождался. Подходит. Вроде как обниматься начали. Я то по-настоящему, как к родному. А он по-казённому, фальшиво, чмокнул пару раз в щёки... ну, у них там всё фальшиво, в Москве. Я уже привыкла, обнимашки-целовашки для приличия, а не от души. А потом говорит: "Ну что, так и будем обниматься или поедем? Темнеет уже". Как серпом по яйцам. Что мне оставалось делать? Села в машину. Только отъехали, звонит ему баба. Он её "масечкой" называет, а по тону слышно: "Задолбала ты меня". Я в ступор впала, всё ясно стало, как божий день. А он поворачивается ко мне и говорит: "Ну вот, кто ж знал, что она позвонит так не вовремя. Ничего не меняется. Всё, как в тот раз. Попытки контролировать уже начинаются, а мне это не нравится. Ну, рассказывай".
А что рассказывать? Про крах надежд? Про свои мучения? Что-то пробубнила в ответ. А он, вот честно, будто издевается: "Что с тобой? Ты такая живая была, а сейчас..." "...Словно обухом по голове ударили. Да. Догадайся с трёх раз, кто же это мог сделать?" - подумала я про себя, а вслух чего-там пробурчала невнятное.
- А в городе вашем я так и не побывал с тех пор, - как-то пафосно с нотками грусти попробовал затянуть песню мой, теперь уже непонятно кто. - Всё дела. Да.
"Ять, спектаклей Островского пересмотрел что ли?" - подумала я, и молчу, язык-то всё равно не ворочается. Заодно анализирую, как он на меня действует. Как удав на мышь, получается, действует. Ведь мог сказать, что эта "масечка" по работе, я бы проглотила. Или не называть её так, тоже бы прокатило. Но он даже попытки не сделал. Потом он рассказывал, как они на съёмках три месяца бухали каждый день, потому что красивых женщин не было. Можно подумать, что те, которых он использовал в своих целях, были красавицы. Припомнила его пьянющую рожу на фотках, которые он не стесняясь, выкладывал и сравнивала с тем, каким видела его сейчас перед собой. Наваждение какое-то. Я не понимаю, как человек может так полярно меняться. Но в тот момент то, что я видела перед собой, застилало собою весь мой горизонт. Постепенно железные тиски отпустили мою голову, или я к ним привыкла, не знаю, но всё стало казаться не таким уж трагичным. За окном всё было окутано мистическим туманом, мы слушали радио-рок, он держал меня за руку, и я думала только об одном, чтобы эта поездка никогда не кончалась...
- Так, опять пошли сопли. - Перебила я Светлану. - Теперь ты убедилась, что он о тебе даже и не думал? Жил себе своей жизнью, так, как ему нравится и так, как он привык.
- Да, - грустно ответила она. А я?
- А ты жила так, как тебе нравится.
- А ни фига вот не нравится мне, как я жила.
- А что тебе мешало жить так, как нравится?
- Ну, ты спросишь всё время, хоть стой, хоть падай. Как я могла жить так, как мне нравится без него? Я старалась, ты же знаешь. Да, многое изменилось. Но с ним всё было бы иначе.
- Как иначе? В ступоре, с вечной головной болью, в состоянии мыши перед удавом?
- Тогда всё было бы по-другому.
- Ну, как ты не поймёшь. Пока у тебя есть мозг, тебя невозможно загипнотизировать. А у тебя мозг есть. Невозможно по-другому, если уже всё так, как есть. Значит, ты или попадаешь под его гипноз или сама себя гипнотизируешь. Как иначе объяснить твоё помутнение сознание?
- Это как с туфлями?
- Ну да. Кстати, что ты с ними сделала?
- Не помню уже. Скорее всего, сестра их прикончила, как и многие другие мои вещи.
Мы выпили ещё, и Светлана продолжила свой рассказ:
