- Мы разговаривали о какой-то ерунде, смеялись. Потом я всё-таки попыталась сказать о том, как благодарна ему за всё, что произошло со мной... Он меня перебил, и сказал, что я хорошая, только вот он меня не знает, и это уже второй раз он так говорит. Потом мы зашли в "Макдональдс" перекусить. Съели по салату и выпили по двойному эспрессо. Меня, вдруг, разобрал смех. Я смеялась и не могла остановиться минут пять, наверное. За это время какими-то вспышками я успела заметить, какой он стал седой и старый, как мой смех его смутил. На его лице покадрово отражалось недоумение (а не над ним ли я смеюсь), попытка тоже рассмеяться за компанию, но вместо улыбки получилось жалкое подобие и интерес, какой уж, не знаю. Потом он купил нам мороженое, и я подозреваю только лишь для того, чтобы я заняла рот чем-нибудь другим, кроме смеха. Вдруг он сказал: "Так хочется выпить чего-нибудь алкогольного". Я не поддержала тему, мне не хотелось. Мне было и так хорошо. В качестве мыши. Понимаешь, я бы хотела слиться с ним в экстазе прямо в этих пробках, но почему-то обречённо ждала своей участи. С одной стороны, я хотела ему немного отомстить, гордо отказав в сексе, когда приедем. С другой, я очень хотела повторить то чудо, которое произошло со мной тогда. Глупо, да? Получается, что я не знаю, чего хочу. А потом он начал выпячивать свою безответственность, словно хвастаясь. Я, конечно, взяла на заметку. Странно, это как про геморрой всем рассказывать, не принято. Над недостатками работать надо, а не кичиться ими.
А! Вспомнила! После перекуса, уже в машине зазвучала песня Димы Маликова:
"Смелый, как ветер, свободный - я делал всё, что душе угодно
Жил для себя год за годом, крутой проявляя нрав.
Сколько девчонок хороших влюбилось в меня неосторожно.
Всех сосчитать невозможно - попробуй меня исправь".
Ты бы видела, как он оживился, распушил хвост как павлин, начал подпевать. Но на припеве: "Ты одна, ты такая, я тебя знаю",- переключил на другой канал.
Когда мы подъезжали к городу, он завернул в сторону моего дома. Хоть я и планировала ночевать у мамы, ничего не сказала, подчинившись. В дороге, он по телефону договаривался со свое бывшей тёщей, что будет ночевать у неё, а вместо этого ночевал у меня. Уже стандартный сценарий: "Пока. Спасибо, что подвёз". Он, вдруг, впивается в мои губы, изображая страстный поцелуй, я вяло отнекиваюсь, он тоже, но вопреки всем здравым и не здравым смыслам, мы снова оказываемся в койке. Сливаемся в одновременном экстазе. Потом он храпит всю ночь, а я не сплю. Утром ещё разок по-быстрому, и он уходит, клятвенно обещав без меня не уезжать. "Куда я без тебя", - сказал. А вечером, когда я к тебе собиралась, прислал смс: "Планы изменились. На меня не рассчитывай. Извини". И снова эта дурацкая ухмылка скобкой.
Светлана помолчала. Я не мешала. Со стороны выглядело, будто она блуждала взглядом по столу, но я-то знала, что на самом деле она заглядывала в тайные уголки своего подсознания.
- Ты знаешь, - начала она. - Если бы не этот весьма пренеприятный момент... Ведь он меня кинул. Бессовестно прикрывшись старушкой. Вчера он её кинул, ради меня. Сегодня меня, ради неё. И так всегда. Так вот, если бы не это, я рассказала бы о потрясающем сексе, что всё повторилось. Но. Пора посмотреть правде в глаза. Ни хрена не повторилось. Со мной у него такой же дружеский секс, как и с остальными, тридцатиминутный, а по ощущениям вообще тридцатисекундный. Только раздраконил. Трахаться теперь хочется. И жопу он свою даже не думал накачать, так и висит тряпочками. А это показатель личной силы. Вернее, её отсутствия.
- А-ха-ха, про жопу ты мне не рассказывала. Что это?
- Разве ты не знаешь про попку? Про упругую, такую, трым, трым. - И Светлана сделала пару сжимающих движений растопыренными пальцами рук, как обычно делают мужчины, сжимая воображаемую грудь женщины пятого размера. - Ты же всё знаешь. Или не всё? У каждого воина духа должна быть упругая и накачанная попка, как у меня примерно, смотри! - Светлана, повернувшись ко мне спиной, положила ладони на свои ягодицы и повторила сжимающее движение: трым, трым. - А ещё я смотри, как могу! - И она станцевала какой-то, наподобие африканского, танец, тряся и вертя своей попой в разные стороны. А хохотала. Надо сказать, что за разговорами, мы незаметно осушили бутылку вина, отчего Светкина трагедия не казалась такой уж и трагичной, а моя жизнь и вовсе была похожа на рай. Света разоткровенничалась:
- Признаюсь, меня ооочень возбуждают упругие мужские попки. Я из всех сил закрывала глаза, чтобы не видеть эти Карякинские тряпочки, но руки так и тянутся сделать этот трым, трым. Представляешь, кладёшь ладони, думаешь, что там такая попка... трым, трым, а там такая беее, - и она сложила пальцы щёпотью, будто собираясь повесить носовой платок на верёвку.
Я хохотала, зажав руками живот, а мозг всё равно раскладывал всю полученную информацию по полочкам: "Если есть триггеры, которые включают, значит, должны быть и триггеры, которые выключают" - и, слава Богу, Светка нащупала этот триггер-выключатель.
