Холодный воздух обжигал лицо Алексея, когда он шёл по знакомым улочкам Кишинева. По пути к улицам в его сердце нарастали надежда и тревога. Каждый шаг к цели приводил его к разгадкам. Могут быть воспоминания о медальоне, о его связи с силами, которые имели дела с его созданием.
Когда он подошёл к дому Виктора, его глаза привлекло старое здание, обвитое надолго неухоженными запорошенными растениями и паутиной. Последние лучи солнца падали на его непрезентабельные стены, создавая интригующую атмосферу. Алексей постучал в дверь.
Тишина зевнула, оставляя Алексея наедине с собственными мыслями. Он, стараясь сохранить уверенность, постучал ещё раз. Наконец, изнутри раздался звук шагов, и через несколько мгновений дверь открылась. Перед ним стоял пожилой человек с седыми волосами и заплетённой бородой. Его глаза, полные печали, прожигали насквозь.
– Да? Чем могу помочь? – произнёс Виктор с недоверием.
– Здравствуйте, – начал Алексей. – Меня зовут Алексей. Я ищу информацию об одной вещи , которая , по слухам, может принадлежать вам. Есть ли у вас время поговорить?
Услышав это, Виктор прищурился, явно сомневаясь в намерениях молодого человека.
Алексей, глубоко вздохнув, достал рисунок медальона из кармана. Трепетная рука дрогнула на мгновение, он смущался, но понимал, что не может отступать назад. Наметивший его интерес превратился в непоколебимую решимость. Он развернул листок, показывая Виктору изображение медальона.
– Вот, – произнес он, стараясь сохранить непринужденный тон. – Это то, что я ищу. Вы его узнали?
Виктор замер, его глаза расширились, когда он увидел рисунок. Сомнение исчезло, и его лицо изменилось. Пожилой антиквар внимательно изучал изображение, словно пытаясь найти ностальгические воспоминания в каких-то забытых глубинах своего сознания.
– Да, – произнес Виктор, его голос стал медленным и тяжелым. – Этот медальон мне очень знаком. Я продал его много лет назад. Это было в… в 1881 году, если не ошибаюсь.
– Вы помните, кому? – спросил Алексей, сердце его забилось быстрее.
– Да, – вновь ответил Виктор, отступив на шаг, словно слова его были не слишком приятны. – Это была девушка, она только что приехала в Кишинёв. Очень настойчивая, она как будто знала, что именно искала. Я продал ей медальон за сумму, которая казалась мне совершенно неразумной для такого предмета . Она выглядела так, будто уже видела его раньше, словно этот медальон был ей известен.
– Кто была эта девушка? – мысли Алексея метались, как разъярённые пчёлы. Ему хотелось узнать больше, но он старался держать себя в руках, чтобы не испугать Виктора своими вопросами.
– Вы помните, как её звали? – спросил он с надеждой, пытаясь успокоить тревогу, нараставшую глубоко внутри.
Виктор задумался, глядя в пустоту. Его брови нахмурились, а губы сжались, когда он копался в памяти. Прошло несколько секунд, прежде чем он произнес:
– Кажется, её звали Мария . Да . Мария Дереш. Почему-то за столько пройденных лет я всё еще помню . Она была необычной, и, кажется, у неё были свои тайны. После покупки медальона она так и не стала постоянной посетительницей моего магазина.
Алексей с сердцем, полным тревоги, вновь почувствовал, что лоскуты мозаики начали складываться в целостную картину. И о загадочном медальоне, и об исчезновениях, и о мистических событиях в Кишинёве.
Связанные нити судьбы вновь начали переплетаться, и он знал, что Мария могла быть связующей частью всего этого.
– Знаете что-нибудь о ней? – спросил он настойчиво. – Она оставила после себя какие-то следы или записи? Или, может быть, вы знаете, где она могла бы находиться сейчас?
Виктор посмотрел на Алексея с явным беспокойством. Его лицо выглядело старше, чем обычно, словно воспоминания о Марии накрыли его тенью.
– Знаете, – произнес он, – по фамилии Дереш она, кажется, была французского происхождения. Я помню, как она говорила о своей семье, о том, что приехала в Кишинёв на какое-то время. Она звучала так, будто оставила что-то ценное во Франции, а город здесь казался для неё новизной, но не целью.
Алексей прислушивался к каждому слову Виктора, вгоняя в себя тревогу.
– Она устроилась работать медсестрой в местную больницу, – продолжал Виктор, его голос постепенно обрел устойчивость. – Но это было всё, что ей удалось рассказать о себе. Говорила, что хочет помочь людям. Это было в то время, когда город отмечал начало перемен и социальных преобразований. Она рассказывала о войне, о ужасах, что происходили в Европе, но она была так молода . Как вы .
Алексей кивнул, пытаясь представить ту девушку.
– Но вы ничего больше о ней не знаете? Ни о её жизни в Кишинёве, ни о том, что произошло потом?
– Я сожалею, – снова произнес Виктор, – но, скорее всего, это всё, что я смог удержать в памяти. Единственное что я могу сказать что ей уже сейчас явно за сорок .