– Правду? – Губернатор усмехнулся. – Это не всегда то, что нужно жителям города, Алексей. Ваши глаза, ваши слова – это оружие. Мы должны обеспечить безопасность. Никакой негативной информации не должно быть ни в газетах, ни в слухах. Лучше никакой правда о том, что произошло, чем хаос и страх.
Кузнецов тоже настороженно смотрел на губернатора. Надежда на справедливость таяла, как утренний туман. Но в его глазах не было сомнения – он знал, что губернатор говорит правду.
– Я понимаю, – ответил Алексей, хотя его голос дрожал от ужаса. – Но тогда как мы можем разбираться с тем, что случилось?
– Будем работать, – спокойно ответил губернатор. – У нас есть средства и возможности. Мы привлечем людей, которые помогут разобраться. Вы – лишь один из многих, кто может наблюдать. Но ваша роль ограничивается на этом .
– Но как же Анна? – вырвалось у Алексея. – Она тоже видела…
– В этом и есть суть, – прервал его губернатор, его голос стал более настойчивым. – Никто не должен говорить! Не о том, что произошло. Не о том, что вы видели. Если вам небезразлична ваша жизнь и жизнь Анны, вы возьмете это под контроль . Если же нет – последствия будут неминуемы.
Алексей замер. Ему стало не по себе. Он представлял, как тяжело будет не делиться этим ужасом с кем-либо, но у него не было другого выбора.
Губернатор поднялся, отодвинул свою трость так, чтобы она не мешала, и подошел ближе.
– Я прошу вас, – говорил он, его голос теперь настроился на более мягкий лад. – Это не только ваша жизнь, Алексей. Это жизнь всей вашей семьи, всех, кто находится с вами. Молитесь за то, чтобы этот ужас никогда не повторился и чтобы мы нашли способ устранить его.
Алексей кивнул, хотя слова губернатора не принесли ему покоя. Словно застывшая зима окутала его разум, не оставляя места для надежды. Он понимал, что тени, которые бросал этот случай, могли нависнуть над всем, что ему дорого.
– Хорошо, – произнес он, больше для губернатор , нежели для себя . – Я ничего не скажу.
Губернатор, удовлетворённый ответом, вернулся к столу. Секунды тянулись, как часы, и когда Хронос, казалось, не спешил, губернатор снова вернулся к обсуждению.
– Я укажу на проблему. Но это будет наше решение. Местные власти будут работать над этим, чтобы устранить любую угрозу. Если вопрос о вашем доме или вашей жизни встанет вновь, мы позаботимся о вас. Игральные карты теперь у нас в руках, и мы знаем, как с ними обращаться.
В комнате воцарилась тишина. Каждый вздох, каждая тень стали переживанием, как бы вне зависимости от них. Алексей знал, что после этого разговора ничего не будет прежним. Для него и для Анны это был дипломатический шаг, который неизбежно приведет их в тьму, если всё станет известным.
И когда губернатор покинул комнату, Алексей остался в тени, сам с собой и с теми бессловесными ужасами, которые крепко держали его, как старинные цепи. Теперь он знал, что выбор сделан, и тьма лишь началась.
Алексей остался в комнате в состоянии внутреннего смятения. Губернатор ушёл, но его слова висят в воздухе, как забытое заклинание. С каждым вздохом Алексей чувствовал, как тянется к нему тёмная завеса молчания. Он повернулся к Кузнецову, который всё это время стоял в стороне, притихший, как будто тоже переживал трудный выбор.
– Кузнецов, – произнёс Алексей, его голос дрожал от напряжения. – Ты слышал, что говорил губернатор. Он хочет всё скрыть. Это не может закончиться хорошо.
Кузнецов немного нахмурился, будто задумываясь над словами Алексея. Его глаза блеснули в тусклом свете, и Алексей заметил, что у него, несмотря на всю сложность ситуации, всё ещё есть надежда.
– Алексей, – начал Кузнецов, – я понимаю, что это трудно, но ты должен посмотреть на это с другой стороны. Неужели ты действительно думаешь, что общественности нужно знать всё? Эти слухи могут привести к панике.
– Но это же правда! – взорвался Алексей, его голос стал громче. – Люди страдают. Мы не можем просто стоять в стороне и притворяться, что ничего не произошло!
Кузнецов, казалось, не ожидал такого напора. Он отступил на шаг назад, словно слова Алексея ударили в него, всколыхнув давно подавляемые страхи.
– Я не говорю, что нужно затушить эти события, – тихо произнёс он. – Но как можно помочь людям, если вся эта правда только порождает хаос? Сложности и трагедии – они всегда были, есть и будут. Мы должны дать возможность властям разобраться в этом, а не действовать на эмоциях.
Алексей вздохнул, и в его груди закипела волна гнева. Он не мог поверить, что Кузнецов может так думать. Эти речи звучали как оправдание бездействия.
– Но что мы будем делать, когда эти события повторятся? Если правда скрыта, как мы можем понять, что происходит? Это безумие! Люди заслуживают знать, знать правду !
Кузнецов посмотрел на него с искренним интересом, как будто впервые видел в Алексее не человека, а возможность.