Хмыкаю. Неужели он и впрямь думает, что это так легко сделать? Если бы… Иногда я хожу по старому городу и думаю, ах, как было бы хорошо, если бы мне на голову упал кирпич, чтобы отшибло память!
– Юр…
– Да все я понимаю, Элька. Сейчас. А тогда… Эль, я себя дефективным чувствовал, понимаешь? И на фоне этого меня несло… Так несло! Я такую херню делал. Мой психолог рекомендовал обсудить это с тобой. Обещал, что мне станет легче. А я не понимал, как тебе сказать. Как поделиться? И подсознательно (это я уже потом понял) отталкивал, чтобы делиться никогда не пришлось. Чтобы ты не узнала, какой я на самом деле слабак, Элька.
Юра поднимает на меня красные от слез глаза, вышибая из меня дух.
– Эля, я в курсе, что ты как-то узнала про Мухину. Не знаю, как это случилось, я старался быть осторожным…
– Избавь меня от подробностей, – взвиваюсь, но Юра перехватывает мою руку и возвращает за стол.
– Прости. Прости, пожалуйста. За все. Я виноват. А еще я рад, что ты обо всем узнала.
– Рад? – сиплю, задыхаясь от переполняющих меня чувств. Рад он, блядь? А у меня сердце в клочья…
– Да. Потому что это меня жрало. Вина отнимала все силы. Знаешь, я впервые за несколько лет чувствую себя рядом с тобой свободно.
Сглатываю. Аппетита словно и не бывало. Но тошнит меня, как от голода.
– Ах, это я виновата?
– Нет. Нет, Элечка, ты не так понимаешь.
Валов берет мои руки, складывает лодочкой и подносит к своим губам. Целует, прижимает к щеке, трется, в блаженстве жмурясь.
– Как я люто по вам соскучился, Элька. По тебе, по Мишке. Вы все, что у меня есть. Вернись, Эля. Пожалуйста. Я понимаю, сколько дров наломал, но обещаю, что такого не повторится. Я устал. Ничего без вас не хочется, понимаешь?
– Вот так просто, да, Юр? И я должна простить? Ты мне изменял!
– Я тогда так боялся, что не смогу дать тебе ребенка. Я… Весь такой до хера крутой, самец, мать его, просто принц из сказки. И не могу… Ты не представляешь, как я злился, Эля. Я весь мир ненавидел. И даже тебя… Потому что не мог стать тем, кого ты заслуживаешь. Мне это надо было куда-то деть. Во мне как будто включилась программа самоуничтожения, которую я не мог остановить.
– Сексом ты тоже меня наказывал?
– Что?
– Вспомни, во что это все превратилось…
– Да, наверное, – сглатывает. – Но мы же можем это исправить? Еще не поздно?
– Ты помнишь, в чем меня обвинял?
– Да пойми же, во мне говорил страх! И отчаяние. Как же, такой парень, и облажался. А ведь я до этого не понимал, как на меня давят чужие гребаные ожидания! Они меня и задушили в конечном счете. Я просто тупо не вывез. Силенок не хватило, прикинь? Даже на то, чтобы принять Мишку, понадобилось время, а ведь я его… – тут Валов все же пускает слезу, не выдержав. Да и сама я начинаю плакать, – ты знаешь, как я его люблю. И он мой! – добавляет твердо.
– Юр, ты представляешь, как мне важно было это услышать раньше? Я же… я же тоже…
– Я знаю! Теперь знаю. Эля, я каждый день работал с психологом. Каждый божий день, можешь себе представить? Я в окно хотел выйти, – сипит. – Цеплялся за что угодно… Прости меня.
– Елена была единственной твоей любовницей?
Наши взгляды встречаются над столом. И я понимаю, что…
– Нет.
Да, по его глазам понимаю.
– Извини, я хотел бы соврать. Но пообещал себе, что больше никогда не стану тебя обманывать.
Самое смешное, что он реально искренне раскаивается. И мучается, может, ничуть не меньше меня. Да только не могу я ему посочувствовать. Сил нет. Ни на что нет. Я обескровлена.
– Почему? Чего тебе не хватало? Они красивее? Или умнее, может? – скулю брошенной дворнягой.
– Нет. Они просто не ждали от меня того, чего я не мог им дать. Так я не чувствовал своей выбраковкой. За их счет я, если хочешь, самоутверждался. Но, знаешь, Эль, я не изменял тебе с тех пор, как ты забеременела. Даже не смотрел ни на кого. Клянусь. И никогда больше не буду. Вот увидишь, дай нам шанс, и я докажу.
– Не уверена, что смогу… Это все слишком, Юр. Как будто узнать, что все это время жила в параллельной реальности. Полная шизофрения.
Я встаю, снимаю рюкзак со специальной подставки, которую любезно пододвинул официант. И трусливо сбегаю, чтобы не разрушиться на глазах у немногочисленных посетителей ресторана. Только отъехав на приличное расстояние, замечаю, что Валов поехал следом. Вспоминаю какого-то черта, сколько часов мы накатали по городу, когда он только учил меня водить, и слезы опять встают в горле. Каждый перекресток в этом городе, каждый съезд и улица напоминают о нем. О нем все рассветы, и все закаты, о нем шум волн и шепот ветра… О нем вся моя жизнь. Была когда-то…
Кое-как доезжаем. Кое-как паркуюсь. Поднимаюсь по ступенькам, и чудится, что Валов идет за мной. Как будто даже звук его шагов слышу, но, может, конечно, это просто в ушах шумит. Трясущимися руками открываю дверь. Захожу в квартиру и застываю, почувствовав за спиной Юркино свистящее дыхание.
– Эля, Элечка…
Он делает шаг вперед, вынуждая меня отступить к стене. Успеваю только выставить перед собой ладони, отвоевывая себе хоть немного пространства.
– Юр…
– Соскучился. Не гони… Не могу больше.
