Все трое приклеились к стенам коридора и прижались пальцами к стене. Как ящерки. Мужской голос задавал вопросы. Другой ему отвечал.
— Вы знакомы с Венерой Л.?
— С кем?
— С Венерой Л.
— Я плохо слышу. Говорите громче! С кем?
— Вы знакомы с женщиной с третьего этажа?
— Погодите. У меня есть слуховой аппарат.
Старые тапочки прошаркали куда-то. Лестница задыхалась от старческого запаха. Он проник под дверь, и Фанни бросилась в кухню, чтобы прокашляться. Запах был сладковатым. Пот и варенье из инжира. Ржаной кофе. Что-то в этом духе.
— Дочка мне купила. Неудобный, и я его не ношу. Он забивает мне уши.
Старческая рука пыталась засунуть белый пластмассовый кончик в ухо. Длинные тонкие волосы мешали. Кожа на хрящике сморщилась. Отшелушивалась мелким порошком.
— Вы знакомы с Венерой Л.?
— А, Верочка! Знаю. Как не знать. Она…
— Она сбросилась с балкона.
— Кто? Верочка? Так она же не ходит. Как же она сбросилась?
— Может быть, кто-нибудь ее столкнул?
— Вот мерзавец.
— Какой?
— Не знаю его, не знаком с ним.
— Можно войти? Вы слышали что-нибудь этим утром?
— Да. Слышал, как уборщица мела веником. Не моет, а деньги берет. На первом этаже выбивали ковры после девяти.
Дверь закрылась. На мгновение лестница осталась в одиночестве. Потом снова кто-то пошел по ней. И заговорили. Выла полицейская сирена. Тротуар перед кооперативом оцепили. Сфотографировали тело. Подняли его. Унесли. Никто не помыл тротуар. Потому что уборщица только подметала, а деньги брала, как будто мыла. Это и глухие знают.
Стемнело. Кромешная тьма. Суска смотрела на небо. Хотела увидеть звезду. Надо кого-то поблагодарить за то, что этим вечером звезд не было. Вручали «Оскар». Лили читала какие-то письма. Стефана смотрела телевизор и не кашляла. Телевизор работал без звука. Показывали новости. Без звука они казались правдивыми и интересными. Света нигде не было. Ходили на цыпочках. Разговаривали шепотом.
— Пошли уже…
— Еще немного. После десяти мы никого не встретим.
— Мне уже не сидится. Как-то нервно.
— Мне нужно выпить лекарство.
— Это ты во всем виновата!
— Не злись.
— Я же не взяла стулья.
— Лили! Зачем ты взяла кольцо?! Лили!!!
— Что еще? Ты отхватила себе целую квартиру, а меня за какое-то кольцо… Не шепчи… Я пошла!
— И как, интересно, ты пойдешь? Заперто! Мы в ловушке!
Три девицы, три сестрицы. Не пряли у окна, не разговаривали. Стояли перед запертой входной дверью. Долго стояли. Потом начали метаться. Долго метались…
Через полчаса квартира напоминала брошенный в панике дом. Ключа не было. Началось извержение Везувия и их затопило лавой. Они окаменели. Ключа не было.
— Через балкон!
— Кто-то закрыл окно на лестницу…
— Позвонить пожарным!
— Придумай что-нибудь поглупей.
— Выломаем дверь.
— Глупо. Очень глупо.
— Мне нужно принять лекарство.
— И тогда одна из них вспомнила, что видела отвертку. И все втроем бросились ее искать. Все перерыли — нашли. Начали разбирать замок. Вспотели. Лили кашляла. Фанни боялась.
— Поблагодарим Бога, что не заперли дверь кооператива!
— Благодарим…
— Спасибо тебе, Господи!
— Ну, раз все поблагодарили… Бежим!
Шофер такси молчал. Три женщины тоже молчали. Суска чесала лицо. Борода пробивалась и свербила. Шофер смотрел в зеркало заднего вида. Лили гладила князя Гвидона. На фотографии. Стефана закашлялась. Все посмотрели на нее с укором. Даже шофер.
Ели молча. Медленно жевали салат из капусты с морковью. Брынзу смели разом.
— Простите…
Некоторые слова зависали в воздухе. Идешь и сталкиваешься с ними. Забытые слова. Большинство из них исчезает, стоит только открыть дверь или окно, но некоторые — очень тяжелые, и поэтому остаются. Молчание тоже не уходит. Оно копится.
— Я сказала «Простите».
— За что, Фанни?
— Я не сержусь на тебя… Может, ты и права. Перед смертью человек должен что-то сделать.
— Почему ты всегда ее оправдываешь? Что, она за всю свою жизнь ничего больше не сделала?
— Я оправдываю ее, потому что она умирает от рака.
— Уси, извини! Мне это было нужно. Мне нужно было пережить что-то… волнующее… перед тем как…
— Уси, она никогда не спала с мужчиной!
— И я не спала, Лили! Фанни, человек умер! И не говори, что все мы умрем!
— Она быстро умерла…
— Неужели…
— Мы не убивали ее.
— Вы меня расстроили. Пойду медитировать. Не беспокойте меня!
— Иди. Мы сами решим, что делать.
— Что делать? А что мы можем сделать?
— Иди медитируй!
— Что? Что вы собрались обсуждать без меня?
— Лили! Медитируй!
— Вы что, выгоняете меня?! Из моего собственного дома?!
