Лили мечтала услышать «мама очень тебя любит». Мечтала. Ей хотелось сказку перед сном, хотелось жареную гренку с чашкой молока, хотелось… Она была бы хорошей матерью. Кто? Кто может стать хорошей матерью? Что это значит, «хорошая мать»? У кого она есть?.. Лили могла бы быть такой, но боялась. Она испытывала ужас при мысли, что будет таскать домой разных мужчин, что будет выгонять их, что исчезнет и оставит своему ребенку квартиру вместо мамы… И делала аборты.
У Лили были настоящие мечты. Еще со школы. Мечтала нравиться. Ей постоянно казалось, что она недостаточно привлекательна. Она дарила себе вещи, разрешала делать с собой все, что угодно. Позволяла мальчишкам трогать ее грудь, провожать ее, списывать ее домашние задания… Только бы нравиться. Это не требовало никаких размышлений. Доставляло ей удовольствие. Она давала своим мыслям течь свободно и не останавливаясь на чем-то.
Потом те, кому она нравилась, поступили в университеты. Она никуда не поступила. Время щупать грудь прошло. Она перестала быть им интересной. Ее перестали приглашать. И осталась она недолюбленная. С двух попыток поступила на арабистику, потому что больше туда не было желающих. Сблизилась с полутурчанкой со странным именем Суска и еще одной — нетурчанкой Стефаной. Она сблизилась с ними, но это не принесло ей радости. Она им нравилась. И тогда она открыла для себя секс. Аборты. Разочарования. Огорчения. Даосизм.
Она перестала заниматься сексом. Ей не хотелось, чтобы количество зла на Земле росло. Секс значил аборт. Аборт равен Убийству. Уходит человек, уходит зло. И Бог перестал ее замечать. Мать исчезла. Тогда она вспомнила про алкоголь. Напилась, понравилась сама себе и обрадовалась.
Но что-то осталось на самом дне ее души. Какой-то осадок. Она не пыталась понять, что это, потому что надо было это обдумывать. А она не думала. Но оно мучило ее, тянуло вниз и, напившись, она много плакала. Оплакивала себя.
Суска повела ее к ходже.
А ходжа сказал ей, что все пройдет, когда она заплачет стеклянными слезами.
Три сестрицы, три девицы…
Аэропорт уменьшался в размерах за ее спиной. Самолеты в небе выглядели пластмассовыми игрушками. «Мама очень тебя любит…» Почему она ей раньше этого не сказала? Ведь могла сказать это раньше, и все было бы по-другому.
Она вертела в руках Эйфелеву башню. Маленькую. Сделанную из неизвестного пористого материала. Она была покрыта бронзовой краской, чтобы походить на золотую. Надо положить ее в миску с водой, и она вырастет. Набухнет, как гриб. Это от мамы…
Город встретил ее пробками. Все улицы были забиты машинами. Одни ехали домой, другие — из дома. Третьи стояли на обочине. Для людей без машин не было места. Наступило время машин.
Второй пробки она не выдержала. Заплатила таксисту и вылезла из машины. Тут была одна забегаловка, в которой всегда тепло, накурено, душно и шумно. Ее любимое место. Купила жареных семечек и вошла внутрь.
Там было полно народу. Она забралась на стул у бара, заказала двойную водку, салат и воду. Выпила и закусила зеленью. Заказала еще выпивку и решила, что будет пить медленно.
Тогда она и увидела его.
Это был обыкновенный, невысокий, лысоватый мужчина. Ее как будто ударили под дых. Она посмотрела на него еще раз, чтобы убедиться, что не ошиблась. В паху потеплело. Нет, она не ошиблась.
Лили взяла водку и воду, забыла салат и подошла к его столу.
— Можно к вам подсесть?
Свободных мест за столом не было, поэтому мужчина посмотрел на нее удивленно.
— Если вы немного подождете, я сейчас ухожу.
— Не уходите. Я помещусь.
— Здесь нет места…
— Место всегда есть.
Лили взяла стул у соседнего стола, подвинула других людей и вправду поместилась.
— Давайте выпьем водки?
— Я пью вино.
— Мне от вина плохо, но вы пейте. У меня есть одна подруга… Она тоже пьет вино. Я вас познакомлю.
— Мне нужно идти…
— Почему? Мы ведь только что познакомились. Меня зовут Лили.
— Зафир.
— У моей подруги тоже странное имя. Ее зовут Суска. Я хочу угостить вас вином. Вы любите мясо?
— Я повар. Поэтому все люблю. Я знал одну Суску… много лет назад…
— Это точно она. Другого человека с таким именем просто не может быть! Вот вам и повод! Что будем есть? Нет! Сначала я позвоню ей по телефону.
— Я действительно должен идти. В другой раз.
— Подождите!
— В другой раз.
— Хорошо. Я поняла. А вы где работаете?
— Я повар в «Хилтоне».
Повар из «Хилтона» встал со своего места, уронил пустую чашку и вышел за дверь, унося с собой дым сигарет и запах жареной картошки.
Лили выпила водку и воду, заплатила и пошла, очень стараясь не растерять по дороге теплоту в паху.
Во всем доме горел свет. У Фанни были гости. Суска сидела на кухне и выдергивала волоски из верхней губы.
Лили наполнила кувшин водой, опустила в него набухать башню Эйфеля и пошла в свою комнату. Закрыла на ключ дверь, придвинула свой любимый стул и села у окна. Сделала несколько вдохов и выдохов. Глубоко вдохнула и хотела уже прикрыть глаза, как увидела кое-что. Тогда она выдохнула, протянула руку, чтобы выключить свет, и засмотрелась.
