Но вот что делать с этим – он не знал.
Со своим лучшим агентом – тем, что сейчас жил на севере США и продавал ветровую энергию департаменту энергетики штата Айова – они много говорили об истории. Русский пытался дать ему более глубокое понимание они говорили о начале века, о русском терроре, о сталинских репрессиях. Русские террористы. О которых уже никто не помнит – но которые убивали министров, премьер-министров, губернаторов, которые убили Царя. Люди, которые улыбались, восходя на эшафот. Люди, которые верили настолько, что готовы были отдать жизнь за то, во что они верили. Отдать не колеблясь. Люди, которых перемололо в мясорубке русской революции, а остатки – недрогнувшей рукой расстрелял и сгноил в лагерях Сталин. Они говорили о том, что Сталин сажал и расстреливал не только и не столько буржуев – где взять в тридцать седьмом году столько буржуев? Основной удар Сталина – пришелся как раз на этих вот людей. На уцелевших, постаревших борцов. На тех, кто был смертельно опасен его режиму автократии тем, что посмел пойти против государства. Посмел взять в руки оружие. Ключевое слово тут – посмел. Для Сталина, любой, кто смеет – враг, вне зависимости от того, левый он или правый. Левый даже опаснее. Любой, кто может посметь, или даже подумать о покушении на власть – должен быть немедленно уничтожен.
Вот почему после Сталина – в СССР уже не было настоящих коммунистов. Были только винтики государственной машины, которые без государства – были ничто, просто грудой мусора. Потому-то в девяносто первом никто и не вышел – никто уже не знал, как это – самому выйти и отстаивать то во что веришь.
А вот этот?
Достаточно посмотреть в его глаза, чтобы понять – он верит. Не притворяется, как большинство русских – а на самом деле верит. И в этом – проблема.
Арабы тоже верят – но они прирожденные торговцы. Сам Пророк Мухаммед говорил про себя, что он купец и купцом был. На этом можно играть – с арабом можно говорить, торговаться, араба можно переубедить или даже перекупить. С русским так не выйдет. Русского, который верит – не сломать, и не перекупить. Русских большевиков первых лет – могли сжечь в паровозной топке, но они не отрекались.
Тем не менее – он пошел. Интеллектуальный поединок, ставка в котором часто – больше чем жизнь.
Вошел, поставил на стол термос, чашку, стопку местных бубликов. Есть не стал. Кивнул
– Извини, поесть не успел. Хочешь?
И по глазам собеседника понял – тяжко будет.
– Дело твое…
…
– Как твое имя?
– Сабит.
Ван Зант улыбнулся
– В паспорте у тебя стоит другое.
– Это мое имя перед Аллахом
Похоже, нахватался. Ван Зант только начал – но уже понимал, что парень нахватался радикализма по самое горлышко
– Хорошо, я буду называть тебя Сабит. Сколько тебе лет, Сабит
– По-вашему двадцать.
– Ты русский?
– Я мусульманин.
– И среди русских есть мусульмане
– Они бидаатчики.
– Объясни, что это значит.
– Бидаатчики – это лицемеры. Те, кто предал религию Аллаха, те, для кого собственное благополучие важнее пути Аллаха…
Ван Зант снова улыбнулся. Но на душе у него было нелегко. Как живая – перед глазами высветилась картина – Бруклин, их дом, два этажа. Он прятал русского одно время у себя – это было строжайше запрещено, но он так делал. По вечерам они разговаривали. Он как то сказал – знаешь, друг. То, что происходит сейчас – это полбеды. Он спросил – а что же тогда беда. И русский ответил – когда родится новое поколение, у которого будет всё, но не будет чести. Они будут эту честь искать. Бог знает, через какую кровь мы пройдем тогда.
Проблема в том, что террористы – это едва ли не самое эффективное в навязывании воли меньшинства большинству. Они не раз это проходили. Первый раз – так чтобы до глотки – во Вьетнаме. Начинаются убийства. Взрывы. Люди больше не могут жить как раньше. Они хотят уехать. Сворачиваются лавки, закрывается бизнес, становится жить все хуже. Ответные меры вызывают озлобление и множат мстителей. Убийства продолжаются – день за днем, год за годом – пока ты не будешь готов на все, чтобы они прекратились.
На всё.
Во Вьетнаме они прекратились только, когда танки Северного Вьетнама снесли ограду дворца президента Вьетнама южного. Террористы на мелочи не размениваются, им подавай все и сразу.
Неужели опять? Ведь мало кто понимает, как тяжело Америка перенесла Холодную войну. Люди готовы на все чтобы это не повторилось
– А путь Аллаха это джихад?
– Джихад лучших из ибадатов.
– И его обязаны вести все?
– Да.
Ван Зант откинулся на стуле
– Расскажи немного о себе, Сабит.
– Я пришел сюда не за этим.
– А зачем?
– Я пришел передать послание.
– Оно при тебе?
– Я помню его наизусть.
– Тогда говори.
И посланник заговорил…
***
– Как это понимать?
Девероу покосился на Ткачука – он был явно не из «обоймы»
– Он с нами, – резко сказал Ван Зант, – даже работал на управление. Как понимать это послание?
Ткачук пожал плечами.
– А все-таки?
– Видите ли, господа. Распад СССР случился на почве национализма, и во всех республиках на смену коммунизму пришли национальные ценности. Именно они стали новой точкой сборки. Во всех, кроме самой большой – России.
– Почему?
