— Между прочим, в Галактике только так и воюют, сразу оставляя войска противника без управления. Я тоже предпочитаю бить по головам королям, премьер-министрам и генералам, после чего солдаты сами расходятся по домам. Учитесь быть стремительным, жестоким и несентиментальным к разным высокопоставленным отморозкам, и тогда вас ждет великое будущее.
После этих слов Жуков заржал в голос как жеребец, будто в первый раз услышал одну из плоских шуток Петросяна.
— А если серьезно, — сказал он, просмеявшись, — мне сложно представить одномоментный захват центра вражеской столицы. Или я чего-то не знаю о десантных операциях?
— Почти ничего, — ответил я. — Так как все ваши местные методики годятся только для случаев, когда противодействие противника отсутствует в принципе. Большие транспортные челноки прорывают вражескую противовоздушную оборону на огромных скоростях, тормозят у самой земли и высаживают войска посадочным способом прямо на твердую землю. Затем подразделения десанта вступают в бой, а челноки убывают за подкреплениями, средствами усиления или материально-техническим обеспечением. Оборачиваемость, особенно на коротком плече в пятьдесят-сто километров, максимальная из всех возможных, на погрузку-выгрузку времени будет в разы больше, чем на полет туда и обратно. Десантные дивизии, которые сейчас у вас в резерве, даже передислоцировать никуда не потребуется, потому что в бой они смогут пойти прямо с нынешних рубежей. А вот провести тренировки по посадке на борт челнока и экстренному десантированию в боевых условиях я считаю необходимым. Без этого в деле могут возникнуть разные накладки…
— Транспортные челноки? — переспросил Жуков. — Это такие же штуки, как и та, что стоит сейчас у нас за окном?
— Точно такие же, — подтвердил я. — Вместимость — либо стрелковый полк, либо от тридцати до пятидесяти единиц техники, в зависимости от габаритов. Одним махом с исходных позиций прямо на Пикадилли. А еще мы с товарищем Покрышкиным гарантируем тишину в воздушном пространстве над Лондоном или любым другим британским городом, где потребуется, а также огневую поддержку десанта. Чего стоит в деле эскадрон «Шершней», вы уже знаете…
— Как же, наслышаны, — хмыкнул Жуков, — все в труху — и тишина как на кладбище. Но все же, товарищ Серегин, хотелось бы посмотреть все собственными глазами и пощупать собственными руками.
— Почему бы и нет, Георгий Константинович, — пожал я плечами. — Прошу следовать за мной. Мои злобные девочки вам все расскажут и покажут.
— Девочки, да еще и злобные? — переспросил мой собеседник, явно заинтригованный.
— Моих пилотесс лучше один раз увидеть, чем слушать о них сто рассказов, — ответил я. — А сейчас идемте, негоже заставлять леди ждать.
В экипажах «Шершней» у меня остроухие из бывших мясных и одна амазонка из вчерашних гимнасисток, на «Стилетах» — смешанные команды из пилотов темных эйджел и неоримских лейтенанток, а на «Святогоре» — смешанный экипаж, во главе которого капитан Старыгин, из числа советских пилотов, освобожденных моими войсками из немецкого плена. Его ТБ-3, неуклюжий, как сундук с колесиками, был сбит над Западной Белоруссией двадцать пятого июня, капитан попал в плен уже сильно обгоревшим, и к тому моменту, когда у меня дошли руки до освобождения военнопленных, тихо умирал в лагерной «больничке». В тот лагерь нагрянули мои головорезы, охрану, как водится, пустили в расход, а капитана и других таких же страдальцев переместили в мой госпиталь в Тридесятом царстве. Оттуда он шагнул прямо в ряды Воинского Единства, о чем нимало не жалеет. Одним словом, впечатлений у товарища Жукова было предостаточно — и по возможностям и качеству техники, и по составу команд. Ну и хорошо — тем больше у него будет желания как можно скорее завязать со всеми местными делами и перейти на мою службу.
Девятьсот семьдесят второй день в мире Содома, полдень, Заброшенный город в Высоком Лесу, башня Силы
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи
Запустив в мире пятьдесят третьего года подготовку в операции по форсированию Ламанша, я был вынужден обратить свой взор в сторону Аквилонии. С момента заброса американского Третьего флота прошло всего сто дней, но уже больше половины из пятидесяти тысяч американских моряков и морских пехотинцев, оказались необратимо мертвы. При этом только ничтожно малая часть была казнена по приговорам аквилонских военно-полевых судов за насилие над аборигенами и собственными товарищами, а большинство погибло как раз в междоусобных стычках между бандитствующими группировками, да от когтей и клыков диких зверей.
