Но и это было еще далеко не все. Утром, когда по улицам Москвы живыми эсэмэсками побежали мальчишки-газетчики, выкрикивая невероятные новости, коллективное «я» столичного населения откликнулось на них благоприятно и даже восторженно. Семь лет эти люди только о том и мечтали, и вдруг сбылось. И отрубленная голова мизерабля, закованная в стасис и водруженная над воротами Боровицкой башни, поделалась местом настоящего паломничества. Убедившись, что мальчишки-газетчики кричат чистую правду, люди крестились и возносили благодарственные молитвы Богу за избавление их от Антихриста. И от столицы через телеграф эта волна покатилась дальше по губернским и уездным городам, городками, селам и весям. А я тут ни при чем, так как был только инструментом в Его руке. И не надо мне лишней славы, ведь дело оказалось проще простого, а повод для славы, причем заслуженной, еще представится.
9 мая 1953 года, Нанси, бывший дворец герцогов Лотарингских, штаб Западного направления
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Западная Германия и страны Бенилюкса были доедены до конца и без остатка уже к двадцатому апреля, и тогда же передовые советские отряды вышли на французскую границу, где и остановились до получения особого приказа. На размышление парижским властям было дано десять дней: либо безоговорочная, но в то же время почетная капитуляция с назначением тов. Мориса Тореза премьер-министром и и.о. президента, либо война на полное уничтожение французской государственности.
Пока в Париже думали, советская армия перегруппировывалась для дальнейшего наступления, а еще брала в плен американских и британских солдат и офицеров из числа тех, что попали в окружения и сумели в суматохе остаться в живых. Только судьба у них была разной. Если британцев (канадцев, австралийцев, новозеландцев и так далее) грузили в теплушки и отправляли на восток в ужасный сталинский ГУЛАГ, на строительство стратегически важных объектов, то американцев везли в Голландию и Бельгию, откуда они должны были отбыть к себе на родину, как договорились Сталин и Эйзенхауэр. На одной чаше весов лежали жизни и свобода примерно полумиллиона американских парней в Европе и двухсот тысяч в Корее, а на другой — тихое и бескровное оставление американцами своих позиций в Азиатско-Тихоокеанском регионе. В первую очередь речь шла о Японии, затем о Тайване, и в самую последнюю очередь о Филиппинах. На Хоккайдо, между прочим, уже вовсю хозяйничают советские оккупационные войска, наводя там свои порядки. Японцы от происходящего в шоке, но это уже их проблемы.
К первому мая пятьдесят третьего года перегруппировка с пополнением запасов и подтягиванием резервов завершилась. Приальпийский фронт (маршал Конев) протянулся на сто шестьдесят километров от швейцарской границы до Карлсруэ. Центральный фронт (генерал армии Чуйков) занимал двести двадцать километров от Карлсруэ до Люксембурга, а от Люксембурга до Ламанша располагалась полоса ответственности Северного фронта (маршал Рокоссовский). Общее превосходство в живой силе над французской армией четырехкратное, в артиллерии восьмикратное, в танках — в двенадцать раз, а в авиации — раз в двадцать. И самое главное — французские солдаты не хотят воевать, так как сыты этим занятием еще с прошлого раза. Но Париж не ответил на ультиматум ни «да» ни «нет», а потому точно в назначенный срок, как писал поэт, ломая жалкую бестолочь пограничных столбов*, советские танковые и механизированные дивизии двинулись вперед.
Примечание авторов:*
