– Мисс Вайзл, позвольте представить вам моего друга Тома О'Шонесси, замечательного человека и, не побоюсь этих слов, одного из самых выдающихся трагиков современности, – Озорник отвесил церемонный поклон. – Поверьте, вряд ли во всём Альбионе найдётся человек, знающий актёрское ремесло столь досконально… Том, а это – та самая девушка, о которой я говорил…
– Вы преувеличиваете мои скромные заслуги, друг мой! – О'Шонесси улыбнулся и вальяжно указал на продавленный диван. – Прошу вас, присаживайтесь… Итак, мисс Вайзл, вы решили попробовать свои силы на театральных подмостках?
– О, это любительский спектакль… Но я отношусь к своей роли очень серьёзно! – отвечала наученная Озорником девушка. – Знаете, я участвовала в «живых картинах»; но тут совсем другое! Честно говоря, я очень боюсь опозориться…
– Гм… Ну что же, я буду рад, так сказать, поделиться опытом… Хотелось бы, конечно, увидеть текст пьесы… Или это что-то общеизвестное?
– В том и дело, что текста, как такового, нет, – пришел на помощь Ласке Озорник. – Новые веяния, знаете ли: имеется общая постановочная канва, а в её рамках артисты импровизируют в соответствии с выбранным образом…
– Ох, не одобряю я подобные новации! – старый актёр осуждающе покачал головой. – Что толку в них, мой друг? В конце концов всё вернётся на круги своя, к шекспировским традициям, помяните моё слово…
Наука Тома О'Шонесси оказалось непростой, куда тоньше «хороших манер» – но и куда увлекательней. До сих пор Ласка видела театральное представление только единожды – когда Крепость посетила бродячая итальянская труппа, бог весть какими судьбами занесённая на Урал. Обильно жестикулирующие люди в странных нарядах тогда не произвели на неё особого впечатления. Куда больше заинтересовал девочку московитский медведь, сопровождавший артистов в качестве телохранителя и проводника...
– Забудьте о сцене, леди. Забудьте о роли, в конце концов. Вы не должны играть эту вашу графиню; вы должны быть ею! Взять хотя бы последнюю реплику… Не акцентируйте приказание, это совершенно ни к чему!
– Но…
– Вы не сержант, командующий взводом солдат! Голос должен звучать мягко и ровно… И абсолютно уверенно! У этой леди не возникает даже тени сомнения, что её распоряжение поймут неправильно или исполнят неверно… Ну-ка, попробуем ещё раз… Нет-нет, опять не то, с самого начала! Ваш взгляд выдаёт смятение, и этого достаточно, чтобы загубить роль! Поймите: ваше достоинство – это броня, разрушить которую не-воз-мож-но! Ничто не способно смутить вас, кроме ваших собственных чувств и мыслей… Движения души рождаются изнутри, а не вовне – именно это вы должны показать!
Ласка была поражена. Ей открылась вдруг ещё одна грань этого мира; открылась через её собственное, пусть и невеликое пока, умение – позой, осанкой, вскользь брошенной фразой закладывать в головы окружающих нужные ей мысли! Для закрепления навыков они с Озорником совершали долгие прогулки, с заходами в рестораны и театры. Дни улетали прочь, словно ласточки; минула неделя, затем ещё одна – и вот, наконец, Озорник сказал:
– Завтра.
– Ну наконец-то! – вздохнула Ласка, чувствуя, как тревожно забилось сердце. – Значит, коты согласились?
– Я в этом даже не сомневался… Фелис уже в Лондоне, разнюхивают, что и как.
– Ну, и каков твой план?
– Строгого плана нет – но это и к лучшему; опыт подсказывает мне, что в такого рода делах что-нибудь обязательно пойдёт не так. Будем действовать по обстановке. Твоя главная задача – помочь фелис проникнуть в дом; остальное уже их забота.
– Может, ты наконец скажешь мне, как оно выглядит – то, что мы ищем? Вдруг я увижу его?
– А я разве не говорил? – Озорник удивлённо поднял бровь. – Мне казалось… Надо же, старею! Это такая забавная штуковина… Книга, переплёт которой невозможно толком разглядеть.
– То есть? Она что, невидима? Прозрачна?
– Нет, ты определённо увидишь перед собой книгу; но вот сказать, к какому веку она принадлежит, из чего сделана обложка и каков её точный размер, не сможешь… Каждую секунду всё это будет казаться немного другим, хотя момент превращения глаз не замечает… Своего рода воплощённая платоновская абстракция…
– И с её помощью ты надеешься разрушить Империю? – недоверчиво спросила девушка.
– Самое смешное, что это правда.
***
Вынырнувшие из густого, подсвеченного фонарями тумана фигуры двигались с неестественной для человека быстротой и грациозностью. Испуганно заржала схваченная под уздцы лошадь; кэбмен схватился было за кнут, но тут же опустил руку: поверх револьверного ствола на него уставились светящиеся глаза фелис.
– Главное, не дёргайся, мистер! – мяукнул гнусавый голос из-под закрывающего морду платка. – Сиди смирно, и с тобой не случится ничего плохого.
Дверцы кэба распахнули сразу с двух сторон; сверкнули ножи.
– Кто вы такие!? – возмущённо воскликнул женский голос.
– Разбойники, мэм! – фелис издевательски приподнял шляпу. – Соблаговолите отдать драгоценности… И сумочку тоже.
– Да как вы сме… – возмущённый мужской голос смолк на полуслове: горло говорившему кольнуло острие навахи.
