Хиггинс выхватил револьвер и пальнул в полураскрытое окно, совершенно не надеясь попасть – лишь бы выиграть пару мгновений… Наконец, ограда осталась позади. Он отпустил верёвку и полетел вниз, по-кошачьи растопырив лапы. Мостовая больно припечатала фелис по конечностям. Куртка предательски затрещала – книга едва не прорвала плотную ткань. Хиггинс вскочил на ноги и, прижимая одной лапой рану, устремился прочь от полковничьей виллы.
***
При виде Потапа консьерж выпучил глаза и принялся глотать воздух – но девушка не обратила на это ни малейшего внимания. Она всё ещё была графиней Воронцовой… Поднявшись в свои апартаменты, Ласка сдёрнула с кровати чистое одеяло и постелила его на пол.
– Ложись пока сюда… Боюсь, койка твой вес не выдержит.
– Ох, заарестуют нас, барышня… – проворчал медведь.
– Постарайся не двигаться лишний раз. Я сейчас приду, – с этими словами девушка поспешно спустилась вниз.
– Мне нужны бинты, корпия, ножницы и карболка, – Ласка не позволила консьержу и рта раскрыть. – И ещё – горячая вода, целый тазик воды… Пожалуйста, не спорьте! Всё остальное после…
– Но где же я возьму… Хм-м… Вообще-то, помнится, у моего племянника была бутыль карболовой кислоты – он студент-медик… – сам себе удивляясь, пробормотал консьерж. – Надо спросить, может, и корпия найдётся… Подождите, я сейчас…
Отсутствовал он довольно долго. Девушка уже начала терять терпение, когда консьерж, наконец, принёс требуемое.
Потап пребывал в мрачной задумчивости. Он лишь тихонько вздохнул, когда Ласка принялась обрабатывать раны – выстригать колтуны шерсти и спёкшейся крови, промывать и накладывать повязки… Её пальцы то и дело натыкались на старые рубцы, скрытые густым мехом – похоже, вояка медведь был ещё тот! Самой глубокой оказалась рана в плечо. Полковничий клинок проткнул мышцу и упёрся в кость – по счастью, не зацепив крупных сосудов.
– Нужен дренаж, каучуковая трубка… И шелк, чтобы зашить. Ничего этого сейчас нет; а потом будет чертовски больно. Придётся потерпеть. Я пока наложу тампон и плотную повязку...
– Сейчас бы водовки… – мечтательно пробурчал Потап. – Чутка на шкуру плеснуть, остальное – внутрь… У нас в отряде знашь како наипервейшее лекарство было? Крапивна настойка. А ежели стреляна рана – порохом прижигали, и всё…
– Ну да – вам, московитам, лишь бы водку жрать! – сердито бросила Ласка. – Тоже мне, лекарство!
– Много ты понимашь! – фыркнул Потап. – Да меня, ежли хошь знать, сам Пирогов в Крыму штопал!
– Кто ещё таков?
– У-у… – медведь возвёл маленькие глазки к потолку. – Такого человека не знашь, барышня… Великий врач, великий… Сколько наших спас…
– Ну не водкой же, верно? И не пороховыми прижиганиями…
– Нет у меня сил с тобой пререкаться… – пробормотал Потап. – Да и найди её здесь, водку-то… Альбионщина нашей, чистой, не кушает… То можжевеловая у них, то виски этот, с которого башка поутру трещит, как севастопольские батареи… Попить дай, а?
По лестнице затопали торопливые шаги, и кто-то нетерпеливо постучал в дверь. Потап приподнялся, опираясь на здоровую лапу; в горле медведя завибрировал низкий рык.
Девушка бросила быстрый взгляд на стол. Там, в верхнем ящике, упрятанный в муфту, лежал Шолт-Нортовский пистолет: один патрон всё ещё находился в стволе…
– Ласка, открой, это я! – раздался приглушенный голос Озорника.
Облегченно переведя дух, Ласка отодвинула защелку. Компаньон шагнул было в комнату – и замер на пороге, с удивлением глядя на Потапа.
– А ты что здесь делаешь?!
– Его ранили! – сердито отозвалась Ласка. – По-твоему, я должна была просто взять и бросить его на улице?!
– Нет, конечно… Просто всё идёт не так, как предполагалось, – компаньон закрыл за собой дверь и устало опустился в кресло. – Давай, рассказывай, что там у вас приключилось…
Ласка вкратце поведала о своём дебюте в роли графини Воронцовой.
– Нечего сказать, хороша история! – глаз Озорника мрачно уставился на Потапа. – Где была моя интуиция? Это же надо – из всех московитских медведей выбрать именно тебя!
– Провиденье, – флегматично откликнулся зверь. – Я ведь за этим на Альбион-от приехал, полковника сыскать. А тут дорогонько всё, сбереженья мои тю-тю… И тут ты появляисси, мне работу предлагашь… Я как сообразил, чья эвон вилла – ну, думаю, впору Вседержителю свечку ставить…
– Что ж, в таком случае, тебе придётся вернуться в Московию, – сухо сказал Озорник. – На земле Альбиона нет православных храмов, а в англиканские церкви таким, как ты, вход заказан.
– Может, и вернусь, – буркнул Потап. – Как дело сделаю…
– Всё ещё не угомонился, да?! – Ласка вскочила и, уперев кулачки в бока, сердито уставилась на зверя. – Мало тебе дырок в шкуре наделали?! Пока не убьют, не успокоишься?!
– Так, подожди… – прервал её Озорник. – У нас, похоже, намечаются проблемы.
– Я не проблема, – буркнул Потап.
– А я не имел в виду тебя… Знаешь, Ласка – наши хвостатые друзья, похоже, начали собственную игру.
Девушка всё ещё кипела негодованием; поэтому смысл сказанного не сразу дошел до неё.
– Почему? Как?
– Они не пришли на условленное место.
