То же, что мы видим здесь у образованнейших народов древности, мы встречаем и в настоящее время у народов некультурных - с той лишь разницей, что их боги и идолы не являют собой шедевров человеческого искусства, подобно греческим и римским. Так, например, остяки имеют своими идолами деревянные куклы с человеческими лицами. Большинство из них, однако, теперь христиане. "И этих своих идолов они снабжают нюхательным табаком и прилагают при этом немного мочалки, убежденные, что идол, понюхавши табак, заткнет по-остяцки нос этой мочалкой. Если случится, что проезжие русские похитят этот табак ночью, когда все спят, то на утро остяки дивятся, как мог идол употребить так много табаку" (Бастгольм, в указанном месте). Не только язычники, но и христиане были, и отчасти являются еще и до сих пор, почитателями изображении, и они считали и считают отчасти и до сих пор религиозные картины за действительные существа, даже за те самые предметы, которые на этих картинах представлены. Правда, ученые христиане отличали изображение от предмета; они говорили, что чтут только предмет через посредство изображения, а не самое изображение, чтут и молятся ему; но народ не считался с этим тонким различием. В греческой церкви, как известно, христиане в течение двух столетий даже вели друг с другом борьбу за и против почитания икон, пока, наконец, не победило почитание. Среди христиан особенно выделяются наши милые восточные соседи, русские, в качестве почитателей икон. "Каждый русский имеет обыкновенно медное изображение св. Николая или другого какого-либо святого в своем кармане. Всюду носит он его с собой. Иногда можно видеть, как солдат или крестьянин вынимает своего медного бога из кармана, поплюет на него, вытрет его рукой, вычистит, поставит перед собой, упадет перед ним на колени, бесчисленное число раз крестясь, вздохнет и сорок раз произнесет: "господи помилуй". Затем он своего бога кладет опять в карман и идет дальше". Далее, "каждый русский имеет у себя дома несколько икон, перед которыми он возжигает свет. Если муж ложится спать со своей женой, то он предварительно завешивает иконы платком. Русские публичные женщины так же почтительны к своим святым. Когда они принимают гостей и хотят им отдаться, то они раньше всего закутывают свои иконы и гасят зажженные перед ними свечи" (Штейдлин, Сборник по истории религий). Мы видим, заметим кстати, на этом примере, как легко человек обращается с моралью, исповедуя религию, с упразднением которой обычно предполагают и упразднение морали, как будто мораль не имеет своих самостоятельных основ. Ему достаточно всего только завесить изображение своего бога; но ему достаточно, если он не хочет поступать так аляповато, как поступает русская публичная женщина и русский крестьянин, ему достаточно над божественным правосудием раскинуть только плащ христианской любви, божественного милосердия, чтобы беспрепятственно делать то, что ему заблагорассудится.
