Ленин без грима полностью

Нетрудно подсчитать — в списке 33 фамилии.

У тех, кого высылали из Петрограда, путь был несколько иным. Им не требовалось ехать в Ригу. «Окно в Европу» открывалось в родном городе. Они приплыли в Штеттин, оттуда на поезде приехали в Берлин 19 ноября.

Кто находился в этой группе? Полного списка «Руль» не дает. В заметке «Приезд высланных из Советской России» первыми называются: известный философ (занимался также психологией. — Л.К.) Н.А. Лосский, академик Л.П. Карсавин. (Этот известный философ и историк средневековья — единственный из всей группы эмигрантов нарушил не по своей воле обязательство не возвращаться и оказался на родине после того, как Литва, где он жил и служил профессором в Каунасском университете, вошла в состав СССР. Его привезли в родной город для суда, откуда по этапу отправили больного старика в лагерь Абезь, Коми АССР, умирать, что и случилось в 1952 г. — Л.К.) Далее следуют:

бывший директор Томского технологического института профессор Зубашов;

психолог, академик И.И. Лапшин;

математик, профессор Д.Ф. Селиванов;

профессор, проректор Петроградского университета Б.Н. Одинцов;

профессор, проректор Петроградского университета юрист А.А. Боголюбов;

профессор агрономического института А.С. Каган;

профессор агрономического института В.Д. Бруцкус;

профессор института имени Герцена С.И. Полнер;

публицисты А.С. Изгоев, А.Б. Петрищев;

руководители Дома литераторов — товарищ председателя Петроградского союза писателей Н.М. Волковысский, редактор закрытых «Летописи Дома литераторов» и «Литературных записок» Б.О. Харитон;

член редакции журнала «Экономист» Л.М. Пумпянский;

члены комиссии по улучшению быта инженеров Н.П. Козлов, И.М. Юштим.

(В беседе с В.А. Мякотиным упоминались также редактор «Русских ведомостей» В.А. Розенфельд, член «Сельского союза» Сегирский, некто Интецкий и «какой-то третий», чью фамилию историк запамятовал.)

Репортеры газеты упомянули в сообщении «по горячим следам» не всех прибывших. Нет в их списках философов — известного ученого-богослова, профессора Московского университета священника С.Н. Булгакова, Б.П. Вышеславцева, публициста Ф.А. Степуна… «Не приметили они и слона, то есть П. Сорокина», чья статья вызвала лавину карательных мер, не только высылку из страны, но и закрытие учебных обществ, редакций журналов, издательств. А между тем он также поднимался на борт корабля, проследовавшего из Петрограда в Штеттин.

Кто такой П. Сорокин?

Автором статьи в журнале «Экономист» был не кто иной, как профессор Питирим Александрович Сорокин. В 1922 году он — молодой профессор, 33 лет. Был, как явствует из недавно приведенной С. Хоружим биографической справки, профессором социологии Петроградского университета, одним из главных сотрудников Социологического общества имени М.М. Ковалевского и Социобиблиографического института. Он же руководил социологической комиссией по вопросам семьи и брака, проводил обследования разных профессиональных групп, что и позволило подготовить статью «Влияние войны на состав населения, его свойства и общественную организацию».

В начале февраля 1922 года профессор получил слово на торжественном акте в честь 103-й годовщины основания Петроградского университета. Обращаясь к собравшимся, не скрывал своих взглядов на окружающую реальность, оценивал ее резко отрицательно, утверждая, что великая Русская Равнина стала великим кладбищем, где смерть пожинает свою обильную жатву и люди едят друг друга. Чтобы исправить случившееся в результате войны и революции, Питирим Сорокин призывал студентов взять с собой в путь истинное знание, трудолюбие, бережное отношение к человеку — «неприкосновенной святыне», человеколюбие, совесть, моральные ценности, накопленные в прошлом. Особое внимание уделил семье, выразив убеждение, что она разлагается, вот тогда и привел в доказательство цифры о числе разводов в Петрограде, собранные студентом, специализировавшимся в области социологии. «Пора остановить это бедствие», — призывал Питирим Сорокин, предлагая путь, не похожий на тот, который разрабатывался в Кремле, где к власти приходил вождь, считавший человека не «лучом божественным и неприкосновенной святыней», а винтиком машины, которая конструировалась им и его командой, чтобы гулять по костям…

Можно предполагать, что эта публичная речь не осталась незамеченной руководителем Петрограда Григорием Зиновьевым, который в отличие от Питирима Сорокина не считал, что во вверенном ему городе и в стране происходит «вакханалия зверства, хищничества, мошенничества, взяточничества, обмана, лжи, спекуляции, бессовестности, тот „шакализм“, в котором мы сейчас захлебываемся и задыхаемся».

Эти взгляды профессора пробились, несмотря на академизм статьи, и на страницы журнала «Экономист». Что произошло дальше — мы теперь хорошо знаем.

Вместе с Питиримом Сорокиным пришлось уехать многим… Сколько страдальцев бросили свои кафедры, журналы, редакции газет и журналов, институты и университеты?