Термин «ленинизм», которым обозначается теоретическое наследие Владимира Ульянова (Ленина) принадлежит ближайшему соратнику, интеллектуалу Троцкому.
Мысль переименовать Петроград в Ленинград родилась в головах не у путиловских усатых ветеранов, а у гривастого трибуна Зиновьева, того, кто разделял пополам с Ильичом жилую площадь конспиративного шалаша в Разливе, где друзьям пришлось пить кипяток из одного чайника. Институт Ленина, архив организовывал друг Ильича Каменев, который был первым редактором собрания сочинений Ленина.
Кому пришла первому в голову поразительная мысль построить на Красной площади мавзолей со всеми вытекающими из этого последствиями — не установлено. Но идея была принята почти всеми соратниками. Форма мавзолея материализовала в январе 1924 года утвердившийся в стране культ Ленина. Естественно, что зодчий обратился к образу ступенчатой пирамиды, напоминающей известную гробницу фараона Джосера. К тому моменту, когда Щусев обдумывал фасад склепа, а врачи бальзамировали тело Ленина, покойника называли не иначе, как великим вождем, «несравненным гением».
Побывавшего в России английского писателя-фантаста Уэллса поразило количество изображений бородатого Маркса. По-видимому, с него началось возведение большевистских пирамид. Но кроме культа покойных, кроме культа Ленина параллельно сооружались и другие, в честь здравствовавших вождей пролетариата.
На картах Советского Союза появился город Троцк. Два других города носили имя Зиновьева и Каменева. В апреле 1925 года старинный волжский город Царицын переименовали в Сталинград.
Такая страна пирамид вставала на месте бывшей Российской империи. Что поражает: культ Ленина возник в государстве, которое истекало кровью в братоубийственной бойне, затем мучительно залечивало раны после Гражданской войны, сознательно развязанной большевиками на пути к мировой революции. Уровень жизни Республики Советов был «страшно далек» от уровня 1913 года, излюбленного рубежа статистиков СССР. Россия десять лет выползала из пропасти, куда ее ввергла теория и практика коммунистов-ленинцев. Только перед лицом всеобщего восстания вождю партии удалось убедить соратников, не ослабляя политических репрессий, вернуться в экономике частично к тому, от чего они так радостно убежали в конце 1917 года, то есть к рынку, частной собственности, в чем, собственно, и состояла «новая экономическая политика». Этим решением и многими другими в глазах современников предстал великим Ленин. Таким он кажется и сегодня, несмотря на все заблуждения и злодейства. Потому что умел ставить самые немыслимые цели, шел к ним неуклонно, сплачивал вокруг себя сторонников и побеждал.
В год смерти Ильича шахтерский поселок Юзовка переименовали в Сталино. Через год появился Сталинград… Началось строительство пирамиды Иосифа Виссарионовича. В воспоминаниях одного из помощников генсека Алексея Балашова приводится такой эпизод. Однажды на вопрос шефа — что нового? — ему пришлось доложить:
— На Украине колхозу присвоено ваше имя.
— Немедленно дайте телеграмму — отменить! Что еще нового?
— Прислали журнал «Работница», на обложке ваш портрет.
— Немедленно дать указание — оторвать первую страницу и поместить там женщину, — распорядился генсек.
Это было в 1924–1926 годах, за несколько лет до «великого перелома», полного захвата верховной власти.
Почему Ленин пошел навстречу рабочим в 1922 году, когда они решили присвоить заводу Михельсона его имя? Наверное, потому, что там пролилась его кровь.
Сталин погасил инициативу украинских крестьян не потому, что его обуяла скромность. В отличие от Ленина, который лично не укладывал кирпичи в собственный пьедестал, Сталин был главным прорабом своего культа. Как умный застройщик, он понимал, что в 1926 году ему не следует маячить на обложке журнала «Работница», давать свое имя украинскому крестьянскому товариществу. Рано.
На вопрос Михаила Шолохова, заданный (в тридцатые годы) в минуту душевного откровения — почему Иосиф Виссарионович позволяет так славословить в свой адрес? — Сталин, не расставаясь с легендарной трубкой, ответил:
— Людям нужен божок!
Бывший воспитанник семинарии, без пяти минут священник, понимал, что вакуум, образовавшийся после свержения всех богов, Христа и Магомета, нужно заполнить не только другой верой, но и другими «божками». Ими были, как пел по радио хор имени Пятницкого: «Первый сокол Ленин. Другой сокол Сталин. А кругом летали соколята стаей…»
Сооружая пирамиду, которой надлежало стать самой высокой, как гробница Хеопса, Сталин продолжал наращивать и пирамиду учителя, свой профиль постоянно накладывал на профиль Ленина, Энгельса и Маркса, мастерски разыгрывал ленинскую карту, пустив в ход забытые ленинские документы, направленные в свое время против «Иудушки Троцкого», «штрейбрехеров революции» Зиновьева и Каменева. Свой катехизис, том избранных сочинений он постоянно переиздавал под названием «Об основах ленинизма»…
Нет, нельзя считать, как утверждал Хрущев, что Сталин задвигал Ленина на задний план.
