Ленин. Спаситель и создатель полностью

Перенося эту оценку на сегодняшний день, её надо отнести к тем "россиянским" и кремлёвским либералам, которые не верят в величие подвига советского народа в Великой Отечественной войне, не верят в Россию, но примазываются к подвигу и к России, чтобы нажить на этом какой-никакой, но политический капиталец…

Ленин излагал свой взгляд на Толстого – взгляд не литературного критика, а профессионального борца с тем самодержавием, с которым сам Толстой не боролся, а лишь осуждал его. Ленин был точен безжалостно, и это хорошо показывает, чту он любил, и чту ненавидел.

А любил он правду – не ту правду, которая "у каждого своя", а ту, которая честному с собой и с другими, живущему усиленной и сосредоточенной жизнью само проверяющего себя духа, человеку дороже и «друга Платона», и, если придётся, самой жизни…

Ненавидел же Ленин филистерство. Это слово (от немецкого Philister), означающее обывательскую косность, ханжество, ограниченный кругозор при нарочитой благонамеренности, было у него одним из самых ругательных… Потому Ленин и был безжалостен к Толстому, что великий человек заслуживает того, чтобы о нём говорили всю правду.

И Ленин её говорил:

"Противоречия в произведениях, взглядах, учениях, в школе Толстого – действительно кричащие. С одной стороны, гениальный художник, давший не только несравненные картины русской жизни, но и первоклассные произведения мировой литературы. С другой стороны – помещик, юродствующий во Христе. С одной стороны, замечательно сильный, непосредственный и искренний протест против общественной лжи и фальши, – с другой стороны, "толстовец", т. е. истасканный, истеричный хлюпик, называемый русским интеллигентом, который, публично бия себя в грудь, говорит: "я скверный, я гадкий, но я занимаюсь нравственным самоусовершенствованием; я не кушаю больше мяса и питаюсь теперь рисовыми котлетками". С одной стороны, беспощадная критика капиталистической эксплуатации, разоблачение правительственных насилий, комедии суда и государственного управления, вскрытие всей глубины противоречий между ростом богатства и завоеваниями цивилизации и ростом нищеты; с другой стороны, – юродивая проповедь "непротивления злу" насилием…

Что при таких противоречиях Толстой не смог абсолютно понять ни рабочего движения и его роли в борьбе за социализм, ни русской революции – это само собою очевидно…

Толстой смешон, как пророк, открывший новые рецепты спасения человечества… Толстой велик, как выразитель тех идей и тех настроений, которые сложились у миллионов русского крестьянства ко времени наступления буржуазной революции в России…"[534]

Так писал Ленин в 1908 году… В ноябре же 1910 года он откликнулся на смерть Толстого статьёй "Л. Н. Толстой", где провёл ту же линию, что и в "юбилейной" статье 1908 года. Ленин писал о Толстом, как о великом художнике, давшем ряд гениальных произведений картины жизни России, но писал и так:

"Умер Лев Толстой. Его мировое значение как художника, его мировая известность, как мыслителя и проповедника, и то и другое отражает, по-своему, мировое значение русской революции…

Либералы выдвигают на первый план, что Толстой – "великая совесть". Разве это не пустая фраза, которую повторяют на тысячи ладов и "Новое время" и все ему подобные? Разве это не обход тех конкретных вопросов демократии и социализма, которые Толстым поставлены?

Умер Толстой, и отошла в прошлое дореволюционная Россия, слабость и бессилие которой выразились в философии гениального художника. Но в его наследстве есть то, что не отошло в прошлое, а принадлежит будущему. Это наследство берёт и над этим наследством работает российский пролетариат. Он разъяснит массам толстовскую критику капитализма – не для того, чтобы массы ограничились проклятиями по адресу капитала и власти денег, а для того, чтобы они научились опираться на технические и социальные завоевания капитализма, научились сплачиваться в единую миллионную армию социалистических борцов, которые свергнут капитализм и создадут новое общество без эксплуатации человека человеком"[535].

А в конце 1910 года Ленин получил достоверные сведения о гибели Ивана Бабушкина в 1906 году, и в № 2 нового ленинского органа – "Рабочей Газеты" от 18(31) декабря 19010 года, Владимир Ильич опубликовал большой некролог "Иван Васильевич Бабушкин"…

И это был уже не анализ, это было слово скорби товарища о верном погибшем друге и соратнике:

"Мы живём в проклятых условиях, когда возможна такая вещь: крупный партийный работник, гордость партии, товарищ, всю свою жизнь беззаветно отдавший рабочему делу, пропадает без вести. И самые близкие люди, как жена и мать, самые близкие товарища годами не знают, что сталось с ним: мается ли он где на каторге, погиб ли в какой тюрьме или умер геройской смертью в схватке с врагом. Так было с Иваном Васильевичем, расстрелянным Ренненкампфом (точнее, – Меллером-Закомельским. – С.К.)…