Всё это были, конечно, благие пожелания. Когда в конце июля 1916 года забастовал Сормовский завод, то в тот же день у ворот появилось 7 рот пехоты, а рабочим было заявлено, что не хотите, мол, работать – пойдёте на фронт… При этом рабочие не отказывались работать, они отказывались работать за полунищенскую зарплату, в то время как прибыли хозяев составляли 50…70 %, а то и 100 % на основной капитал[695].
Выборы в «рабочие группы» ВПК выявили вполне определённую картину. С одной стороны, в Петрограде, например, на всех крупнейших заводах выборщиками были избраны сторонники большевиков. 27 сентября 1915 года на общегородском собрании выборщиков, несмотря на все уговоры меньшевика К. А. Гвоздёва – председателя рабочей группы Центрального ВПК, большинство выборщиков проголосовало за резолюцию большевиков, но соотношение между сторонниками большевиков и сторонниками меньшевиков составило 90 голосов на 81 голос. Почти «50 на 50»…
29 ноября 1915 года меньшевики и эсеры сумели протащить нужное им решение, хотя им удалось обеспечить выборы лишь в 70 комитетах из общего количества 239 областных и местных ВПК[696].
Ленин писал о «гвоздёвщине» и в октябре 1916 года заявлял, что «царизм убедился, что даже при всей помощи со стороны либерального общества, при всём усердии военно-промышленных комитетов, при всём содействии делу умножения снарядов от господ Плехановых, Гвоздёвых, Потресовых, Булкиных, Чиркиных, Чхеидзе…, нельзя добиться большего…»[697]
Булкин и Чиркин (которых читатель должен помнить по V Лондонскому съезду) были рабочими и после Февраля 1917 года стали дрейфовать к большевикам. Но весной 1917 года не кто-то из большевиков – тот же Молотов, бывший в Петрограде, а меньшевик Чхеидзе был избран первым председателем Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов и был первым председателем Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета… А меньшевик-ликвидатор Гвоздёв входил в Исполком Петросовета, лишь позднее пересев в кресло последнего министра труда последнего Временного правительства.
Возглавлявший в феврале 1917 года Русское бюро ЦК Молотов тоже был избран в Исполком Петросовета, однако «первую скрипку» массы отдали тогда, всё же, Чхеидзе – буржуазный «пиар» своё дело сделал.
Из уже сказанного видно, что даже в 1916 году партия большевиков не была в глазах даже рабочих единственной представительницей их интересов – меньшевикам многие рабочие ещё доверяли и твёрдо были готовы идти за Лениным прежде всего рабочие крупнейших предприятий России. Это была, правда, гвардия рабочего класса – гвардия и по своей организованности и политическому развитию, и по своей профессиональной квалификации, и по месту в экономике страны.
Подобная тенденция не могла не обнадёживать Ленина, однако особо радужных настроений он, как я понимаю, в 1916 году не испытывал, не утрачивая, впрочем, и боевого настроя. Ниже мы подробно разберём письмо Ленина от 11 марта 1916 года из Цюриха в Стокгольм Шляпникову – главной «связи» Ленина с Россией (см. ПСС. Т. 49, с. 192–196)…
Знание этого письма просто-таки необходимо для понимания как
Шляпников был для Ленина в тот момент примерно тем же, чем была для блокадного Ленинграда «Дорога жизни»… Через Шляпникова шла переписка с Россией, от Шляпникова Ленин получал достоверную нелегальную информацию, и поэтому для него было крайне важно иметь в лице Шляпникова твёрдого единомышленника, почему Ленин и предпринял обстоятельный «разбор полётов» лично для Шляпникова…
Начал Ленин так:
«Дорогой друг! По поводу Вашего письма и упоминания в нём ходячего упрёка в моей „неуступчивости“ мне хочется побеседовать с Вами подробнее.
Что касается Джемса, то он никогда не разбирался в политике, всегда стоял против раскола. Прекрасный человек – Джемс, но
У нас в России (а теперь и в новом Интернационале) вопрос о расколе
Итак, в ситуацию в России вмешался некий таинственный Джемс, который человек прекрасный, но в политике не разбирается, хотя какое-то влияние в партии имеет – иначе Ленин не стал бы тратить на него чернила и место в важном послании…
Кем же был этот Джемс?
Ну, об этом – чуть позже, а пока обращу внимание читателя на то, что позиция Ленина, как видим, уже обеспечила ему даже в своей партии репутацию «неуступчивого», а кое-кто ворчал про себя и о «диктаторстве»…
Оппоненты же честили его «диктатором» в открытую!
