Ленин. Спаситель и создатель полностью

Большевиками было предложено провести мирную демонстрацию, и по проспектам столицы двинулось полумиллионное шествие. Да, среди демонстрантов было много вооружённых людей – ведь тысячи матросов прибыли из Кронштадта с винтовками, как и вышедшие из казарм солдаты. Но, образно, говоря, в дула винтовок были воткнуты цветы.

Что же касается слов Ильича, обращённых к соратникам, то бывший член „Военки“ – Военной организации РСДРП(б) Михаил Кедров вспоминал, что идя на исторический балкон для выступления перед матросами, приведёнными Раскольниковым, Ленин сердито бросил членам „Военки“: „Бить вас всех надо“![760]

Когда всё уже закончилось – в конце июля, в начале августа 1917 года, Ленин в ряде статей, опубликованных в „Листке Правды“, в газете „Рабочий и Солдат“, подробно ответил на обвинения в адрес большевиков. Могу порекомендовать читателю его, например, статьи „Где власть и где контрреволюция?“ (ПСС, т. 32, с. 410–417), „Злословие и факты“ (ПСС, т. 32, с. 419, 420), „Ответ“ (ПСС, т. 34, с. 21–32)…

Последняя статья начиналась так:

„В газетах от 22 июля напечатано сообщение „от прокурора Петроградской судебной палаты“ о расследовании событий 3–5 июля и о привлечении к суду, за измену и за организацию вооружённого восстания, меня вместе с рядом других большевиков…

Очевидно, что появившиеся в печати документы, особенно, если они появились во враждебной большевикам прессе, должны были прежде всего быть тщательно собраны, сведены вместе и проанализированы прокурором. Но „республиканский“ прокурор, проводящий политику „социалистического“ министра Церетели, именно этой своей, самой основной обязанности не пожелал выполнить!“[761]

Анализом сообщений „правой“ прессы занялся сам Ленин, и из этого анализа вытекал несомненный факт: лидеры большевиков не только не призывали к восстанию, но заняли прямо противоположную позицию. Ленин писал:

„До какой степени глупа сказка прокурора об „организации вооружённого восстания“, видно из следующего: никто не оспаривает, что 4-го июля из находящихся на улицах Петрограда вооружённых солдат и матросов огромное большинство было на стороне нашей партии. Она имела полную возможность приступить к смещению и аресту сотен начальствующих лиц, к занятию десятков казённых и правительственных зданий и учреждений и т. под. Ничего подобного сделано не было…“[762]

Не всё понявший в тех событиях, но порой относительно честный американский профессор А. Рабинович считает, что „Июльское восстание (?? – С.К.) было, конечно, прежде всего мятежом гарнизона“[763].

Однако, во-первых, непременный и первый признак „мятежа“ – использование оружия, чего в июле не было (незначительные потери среди правительственных войск объясняются ответной стрельбой вооружённых демонстрантов).

Во-вторых, численность демонстрантов – не опровергаемые никем даже „справа“ полмиллиона человек, показывает, что это было полу-стихийное народное выступление.

Полмиллиона человек на улицах города – это могучая „река“ с могучими „рукавами“ и „притоками“… И везде это народное половодье встречали штыками и пулями – по приказу командующего Петроградским военным округом генерала Половцева – юнкера и заранее подтянутые с фронта казаки.

„Неизвестные лица“ расстреливали демонстрантов из пулемётов, установленных на чердаках зданий… Есть знаменитые фото, снятые кем-то с одной и той же высокой точки: на первом – демонстранты на углу Садовой улицы и Невского проспекта на втором – лежащие на мостовой убитые и раненные, бегущие люди…

Комментарием к этим фото может быть сообщение в вечернем выпуске „Биржевых Ведомостей“ от 4 июля, на которое сослался Ленин в заметке „Злословие и факты“, опубликованной 6 июля в „Листке „Правды““, заменившем закрытую „Правду“ (см. ПСС. Т. 32, с. 420).

„Биржевка“ сообщала: „Ровно в 2 часа на углу Садовой и Невского, когда проходили вооружённые демонстранты и собравшаяся в значительном количестве публика спокойно смотрела на них, с правой стороны Садовой раздался оглушительный выстрел, вслед за которым началась стрельба пачками“…

Стрельбу „пачками“, то есть – плотную стрельбу, как раз и вели с чердаков „неизвестные“ пулемётчики-провокаторы…

Экс-жандарм Спиридович описывает события, мешая факты и вымысел (причём, что забавно, порой сам, похоже, в написанное верит), но, сначала обвинив Ленина в подготовке вооружённого выступления в июле, в итоге признаёт, что „Ленин ещё не считал тогдашний момент благоприятным“, понимая, что „сила ещё не была на его стороне“[764].

Да, сила была пока не на стороне Ленина.

Официальное же двоевластие кончилось, вся власть перешла к Временному правительству – оно получило от эсеро-меньшевистского ЦИКа полный политический „карт-бланш“.

Давний ненавистник Ленина меньшевик Фёдор Дан с искажённым от гнева лицом предложил провозгласить Временное правительство „правительством спасения революции“ и предоставить ему чрезвычайные полномочия, что и было принято.

С Северного фронта спешно подтягивались „надёжные“ части…