Ленин даже накануне Октября всерьёз рассчитывал на то, что большевикам придётся в Учредительном собрании работать! И работать не на Германию или Антанту, а на трудящуюся Россию. Да, он писал Ивару Смилге из Выборга 27 сентября (10 октября) 1917 года о том, что стоило бы «пустить в обращение лозунг» – «Власть должна немедленно перейти в руки Петроградского Совета, который передаст её съезду Советов»[885].
Но при этом через неделю уже
Другое дело, что теперь политическая ситуация изменилась принципиально, и задачей Учредительного собрания – если бы его большинство заботилось о будущем России, становилось утверждение новой власти и сотрудничество с ней на базе основных принятых декретов Советской власти – более чем демократических и Россией ожидаемых.
Отказавшись от этого, «учредители», как и «временные» правители России (в число которых входили и все буржуазные «учредители») сами обрекли себя на исторжение из политической жизни новой России.
Впрочем, в конце октября 1917 года всё это было ещё впереди, и даже Ленину всё виделось в дымке неясного будущего.
Ясно было одно – Временное правительство надо низвергать немедленно, надо немедленно брать власть и провозглашать новую Россию на открывающемся 25 октября 1925 года II съезде Советов.
За день до того, как выстрел вошедшего в «Неву» крейсера «Аврора» возвестил миру о рождении нового мира (уж в этом-то – в абсолютной социальной новизне, Октябрю 1917 года не отказывают даже злейшие клеветники на Ленина) диспозиция главных фигур 1917 года была такова…
Керенский и Временное правительство засели в Зимнем дворце, который всё более походил на могильный склеп…
Троцкий, Сталин и Свердлов находились в Смольном, который всё более походил на улей…
Ленин же всё еще пребывал в квартире Фофановой, которая всё более походила на клетку…
Кажется, Талейрану принадлежит следующая – хотя и спорная, но для многих случаев верная – мысль: «Романист обязательно награждает своих главных героев умом и выдающимся характером. История не так разборчива и выдвигает на главные роли того, кто в данный момент оказывается под руками».
По отношению к Керенскому и его коллегам эта мысль абсолютно верна!
По отношению к Ленину и его коллегам эта мысль верна от противного, иными словами – абсолютно неверна!
Даже Троцкий, которого надо назвать «злым гением русской революции» (возможно даже – доверенным эмиссаром мировой Элиты, имеющим задачу по мере возможностей контролировать и направлять процесс), даже, повторяю, Троцкий действовал в те дни незаурядным образом и играл роль положительную, потому что жил и действовал в русле
Все россказни о ведущей (или, хотя бы, равнозначной с Лениным) роли Троцкого в Октябре 1917 года – не более чем результат его саморекламы и троцкистского «пиара»… Для того, чтобы понять это, нет необходимости рыться в секретных архивах – для этого достаточно окинуть взглядом дооктябрьскую политическую деятельность Троцкого и познакомиться с его дооктябрьскими статьями, книгами и т. д.
Сравнивая то, что делал и что предлагал Троцкий с тем, что делал и предлагал Ленин, начиная с конца XIX века до конца октября 1917 года, любой объективный историк раз и навсегда зачеркнёт версию о том, что Троцкий был в Октябре 1917 года тем, кого можно назвать творцом событий. Выдающимся участником – да, но – не творцом…
Если взять, например, знаменитую книгу американского журналиста Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир», название которой послужило заголовком данной главы, то на её страницах имя Троцкого встречается почаще, пожалуй, чем имя Ленина… Но это объясняется тем, что Троцкий выступал на публике, а Ленин, Сталин, Свердлов и ряд испытанных большевиков были заняты конкретными организационными делами, куда журналистов и близко не подпускали.
Троцкий – это одна из первых «звёзд» Октября.
Ленин же…
Ленин – это и есть Октябрь 1917 года.
25 октября (7 ноября) 1917 года в Смольном в 14.00 должен был открыться II съезд Советов. Большинство делегатов были большевиками или шли за большевиками, но эсеры и меньшевики, формально руководившие пока что Центральным Исполнительным комитетом, тоже имели немалую поддержку. Начать в этих условиях, да ещё при формально существующем Временном правительстве съезд с дискуссий с оппонентами – а тот же Фёдор Дан сразу бы начал спорить и обвинять, означало терять темп, что в эндшпиле всегда чревато поражением.
К тому же Ленин уже имел прецедент с областным съездом Советов Северной области, закончившимся полмесяца назад. Там большевики имели простое большинство, а с левыми эсерами – квалифицированное большинство более чем в две трети. И Ленин подталкивал уже этот съезд к взятию власти, но делегаты съезда не отважились.
Хотя и могли бы…
