Вообще-то, тогда – а это было как раз после роспуска Учредительного собрания, особым возбуждением против "бывших" были охвачены не только анархисты. Например, гарнизонный совет Петропавловской крепости в ночь на 2(15) января 1918 года вынес резолюцию о лишении заключённых права передачи и свиданий. И Ленин – как Председатель Совнаркома, вместе с наркомом юстиции Штейнбергом, вынужден был направить коменданту крепости и гарнизонному совету предписание, где "отдавая должное чувству революционного энтузиазма, охватившего представителей гарнизона крепости", предлагал "пересмотреть решение и о последующем известить"[953].
Так или иначе, Шингарёв и Кокошкин были не самыми худшими из кадетов, и их убийство ничем оправдать нельзя. Но так же нельзя и взваливать вину за это убийство на большевиков. Показательно, что даже современный либеральный автор биографии Шингарёва – воронежский доктор наук Михаил Карпачёв, закончил её словами:
"Понятие свободы у интеллигента-народолюбца и у народных низов в критический для страны момент оказалось наполненным разным содержанием. Идеалы демократии, во имя которых либералы неустанно боролись с самодержавным режимом, спровоцировали выплеск такой народной стихии, укротить которую могла только диктатура"[954].
Признание показательное, хотя не ясно:
Ведь третьей диктатуры в России тогда быть не могло!
Причём диктатура Ленина оказывалась диктатурой пролетариата, а несостоявшаяся диктатура Корнилова могла быть диктатурой
И чья диктатура основывалась на естественных правах людей?
Надо понимать и то, что либералы неустанно боролись с самодержавным режимом не во имя широкой демократии для народных масс, а во имя локальной "демократии" для мануфактурщиков-миллионщиков Рябушинских, миллионера-хлеботорговца Парамонова, помещика Родзянко…
В те же дни анархисты из Гвардейского экипажа незаконно арестовали трёх офицеров, и Ленин пишет предписание В. Д. Бонч-Бруевичу:
"Предписание
Оповестить матросов гвардейского экипажа (с взятием от них подписки о том, что им это объявлено), что они отвечают за жизнь арестованных офицеров и что они, матросы, будут лишены продуктов, арестованы и преданы суду.
Принять экстренные меры: (1) к посылке хорошо вооружённой охраны к зданию; (2) к записи возможно большего числа
Председатель Совета Народных Комиссаров Ленин"[955]
Экипаж почистили, явных уголовников разоружили и арестовали, а лучшая часть экипажа воевала на фронтах гражданской войны…
Как видим, пока что Ленин лишь учится ремеслу главы огромного государства, да ещё и государства, оказавшегося в жесточайшем кризисе. В истории мира аналогов не было – даже Наполеон, принявший от Директории разваленную Францию, не оказывался в таком тяжёлом положении, как Ленин. Если Ленину буржуазия пакостила и вредила, где только могла, а банкиры финансировали саботаж и заговоры против него, то Наполеон имел полную и активную поддержку крупной буржуазии…
Зато Ленин имел поддержку народа.
В начале января 1918 года трагифарс «российской демократии» завершился почти комическим актом: односуточным «Учредительным» собранием, которое ничего не учредило, да и не могло учредить по причине полной политической импотенции его формального «большинства».
Открывшись 5 января 1918 года, Учредительное собрание было распущено под утро 6 января 1918 года… Мы уже касались этого сюжета, а сейчас окончательно закончим с ним…
Ненужность и даже вредность Учредительного собрания к началу 1918 года понимали далеко не только большевики. Академик Готье, автор крайне интересного дневника – интересного, прежде всего, своей отнюдь не академической злобностью и исторической слепотой в отношении Ленина и большевиков, но местами точного, 6 января 1918 года записал:
