Левые эсеры всё еще пользовались влиянием, и чаще всего они оказывались «руководящей и направляющей» силой кулацких восстаний. Они всё еще рассчитывали руками крестьян свалить Ленина… Скажем, в августе 1918 года на V уездном съезде Советов Задонского уезда Воронежской области по предложению левых эсеров съезд отверг приветственную телеграмму Ленину и принял приветственную телеграмму лидеру левых эсеров Марии Спиридоновой.
Председатель Задонского уездного исполкома М. Ф. Болдырев обратился к Ленину, и тот 17 августа телеграфно предложил Болдыреву действовать «самым решительным образом против кулаков и снюхавшейся с ними левоэсеровской сволочи», обратившись с воззваниями к бедноте… Рекомендации Ленина были приняты, но даже после этого на Воронежский IV губернский съезд Советов были избраны делегатами 6 большевиков и 4 левых эсера…
В октябре 1917 года Ленин предупреждал: «Промедление смерти подобно». Теперь смертельно опасными оказывались колебания – пожалеешь врага, погубишь дело народа – пусть и не всегда понимающего пока, что дело Советской власти – его дело.
В ночь с 18 на 19 августа 1918 года в уездном городе Чембаре опять начался левоэсеровский мятеж, и Ленин опять требует от Пензенского губисполкома «серьёзных мер беспощадного подавления кулаков»… Вообще-то надо понимать, что масштабы бунтов в Пензенской губернии были хотя и географически распространёнными, охватывая пять волостей, по численности восставших не впечатляли – роты латышских стрелков вполне хватало для восстановления если не спокойствия, то порядка.
Да, это было подавление выступлений не помещиков и капиталистов, а выступлений, как ни крути, крестьян – в волнениях-то участвовали не одни лишь кулаки. Но потому и разваливались эти восстания быстро, что массовые участники бунтов были движимы не ясными целями, а кулацким обманом и эсеровской демагогией…
И при всей энергичности телеграмм с требованием репрессий, Ленин отнюдь не требовал – как его в том обвиняют – направо и налево «расстрелять и повесить». Собственно, само верхушечное происхождение крестьянских волнений требовало максимально суровых решений только в качестве
«Приветствую энергичное подавление кулаков и белогвардейцев в уезде. Необходимо ковать железо, пока горячо, и, не упуская ни минуты, организовать бедноту в уезде, конфисковать весь хлеб и всё имущество у восставших кулаков, повесить зачинщиков из кулаков, мобилизовать и вооружить бедноту при надёжных вождях из нашего отряда, арестовать заложников из богачей, и держать их, пока не будут собраны и ссыпаны в их волости все излишки хлеба…
Предсовнаркома Ленин»[1056]
Но здесь Ленин требует казнить не заложников, а зачинщиков, то есть – прямых, явных преступников. С другой стороны, в те же августовские дни Ленин в телеграммах члену коллегии Наркомзема В. Н. Харлову, командированному в Саратовскую губернию в качестве уполномоченного СНК по реализации урожая в Саратовской губернии, рекомендует «наградить крупной премией волости, давшие полную очистку и ссыпку всех без изъятия излишков хлеба»…
О премиях (через букву «и» и через букву «i») мы сейчас и поговорим…
При жизни Ленину приходилось иметь дело с предательством «своих» не раз, и не два. Впрочем, предают всегда свои, ибо предатель – это тот, кому доверяют как товарищу, другу, соратнику, единомышленнику, и кто переходит на сторону врага из чисто меркантильных,
Еще больше образовалось предателей дела Ленина после смерти Ленина, но подлинное «цунами» предательства породил 1991 год, когда руками самих официальных столпов советского общества это общество было обрушено.
Оказался в числе ренегатов и некто А. Г. Латышев (р. 1934 г.) – в своё время член Научного совета Центрального музея В. И. Ленина, а после 1991 года – автор «постперестроечных» клеветнических и лживых книг о Ленине. В предисловии к своей книге «Рассекреченный Ленин» (имеется в виду издание 1996 года в московском издательстве «Март») он лжёт даже по мелочам, например, относительно того, что будучи в начале 50-х годов членом комитета комсомола Днепропетровского металлургического института им. И. В. Сталина «ни разу не брал в те годы в руки газету». Такого, конечно, быть не могло, потому что такого не могло быть никогда!
Затем этого «комсомолистского» «аполитичного» «уникума», пару-тройку лет проработавшего в НИИ и якобы с головой ушедшего в науку, в «хрущёвском» 1960 году «вдруг» (выражение Латышева) избирают сразу вторым секретарём Днепропетровского горкома комсомола… В итоге – с 33 лет учёба в Высшей Партийной школе при ЦК КПСС, бурные разоблачения «сталинизма», а затем – кафедра в той же ВПШ…
