Ленин. Спаситель и создатель полностью

«Враги рабоче-крестьянского правительство открыто выступили со своими гнусными белыми террористическими актами против вождей рабочих и крестьян. Они начинают выхватывать своими кровью человеческой омытыми руками самых лучших, самых стойких и энергичный борцов и вождей рабочего класса. Этим самым они делают нас самыми свирепыми и беспощадными к истреблению земных гадов, и мы им заявляем: „Вы – предатели и продажны ваши души, вы убиваете личности рабочих вождей, мы же ответим на ваш гнусный белый террор самым беспощадным и организованным истреблением целого класса этих всех тунеядцев и врагов рабочего класса“. Мы заявляем, что это не пустые слова. Мы заявляем нашим высшим органам: „Довольно терпения, довольно добродушия и няньчения с ними!“ Мы с этой минуты, когда враги наши сделали покушения на наших лучших вождей, требуем от нашей центральной власти беспощадного террора ко всем нашим врагам. Наши сердца сделались каменными, и никакая милость и добродушие не помогут проникнуть в них при виде моря крови этих палачей рабочего класса.

Да здравствует красный организованный террор!

Да здравствует Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика!

Да здравствует пожар социальной революции!

Председатель Новиков

Секретарь Виноградов»[1073]

Аналогичную резолюцию приняла команда линкора «Петропавловск». Организованной «сверху» кампанией это не было, что доказывается, кроме прочего, тем, что на линкорах «Полтава», «Республика», «Андрей Первозванный» и «Севастополь» принятие таких резолюций не отмечено. Конечно, это не значит, что эти линкоры были настроены по-соглашательски – Балтфлот уже прочно стоял на стороне Ленина.

Подписавшие резолюцию от имени команды линкора «Гангут» председатель судового комитета Василий Васильевич Новиков – машинист, и секретарь судового комитета матрос Иван Васильевич Виноградов были простыми русскими людьми. Однако, как видим, их репрессивный словарь оказывался даже более решительным и беспощадным, чем «расстрельные» телеграммы Ленина.

Кровь порождала кровь, как и ужасы революции были порождены теми ужасами, которые к ней привели. И не нашему худосочному, хотя и всё более кровавому – бесполезно кровавому, времени судить то время великой борьбы.

Узнав о покушении на Ленина, Максим Горький и его жена Мария Андреева послали ему телеграмму.

Ленин и Горький были знакомы и дружили давно, летом 1910 года Ленин приезжал к Горькому на Капри и гостил недели две, если не больше. Но последний раз они виделись весной 1911 года в Париже. Потом с 1911 до 1914 года часто переписывались, однако позиция, занятая Горьким после начала мировой войны, всё более отдаляла их друг от друга…

После Февраля 1917 общего языка они тоже не нашли, а Октябрь 1917 года развёл их ещё больше, последовали горьковские «Несвоевременные мысли» – серия статей, критиковавших Ленина и большевиков и вот уж точно несвоевременных. Но после покушения на Ленина Горький в беседе с Анатолием Васильевичем Луначарским заявил, что террор против вождей Советской республики «окончательно побуждает его вступить на путь тесного с ними сотрудничества».

Покушение на Ленина ускорило и развал партии эсеров. Назавтра, 31 августа 1918 года, Московское бюро партии эсеров опубликовало в газетах сообщение, что партия к нему не причастна. Однако это ничего не меняло по существу – политика эсеров сама становилась покушением на Советскую власть, и это понимало всё большее число людей.