Когда в ноябре 1916 г. открылось заседание Четвертой Думы, представители социалистических партий — А.Ф.Керенский и Н.С.Чхеидзе, как и представители "блока” Б.В.Шидловский и ПН.Милюков — подвергли деятельность правительства и его премьера Штюрмера критике небывалой до сих пор остроты. Милюков даже считал, что свержение правительства равнозначно победе в войне. Речь он кончил словами: "Именно во время войны и во имя войны мы боремся с правительством… Мы имеем много, очень много отдельных причин быть недовольными правительством… Но все частные причины сводятся к одной общей: к неспособности данного состава правительства. Это наше главное зло, победа над которым равносильна выигрышу всей кампании…". Зло воплощает в себе, по Милюкову, тот же склонный к измене немец Штюрмер в союзе с самой царицей, тоже немкой, Александрой Федоровной. Милюков приводил многочисленные цитаты из немецкой прессы, в которых не было никаких фактов "измены", кроме сплетен, общих мест, голословных утверждений, что вокруг царицы, якобы образовалась группа "сепаратного мира" или что "пан-славянское" правительство возглавляет опять таки немец Штюрмер. В.Л.Бурцев заметил, что "речь Милюкова историческая, но вся она построена на лжи". Царица нашла нужным зафиксировать в "Дневнике" свое отношение к речи Милюкова о Штюрмере: "Бедный старик, как подло о нем и с ним говорят… Так как он играет роль красной тряпки в этом сумасшедшем доме, лучше ему на время исчезнуть". 11 ноября газеты сообщили, что Б.В.Штюрмер уволен с поста премьера. На его место был назначен А.Ф.Трепов. 19 ноября Трепов выступил со своей правительственной декларацией перед Думой, в которой он выразил желание сотрудничать с ней. Однако, ораторы почти всех фракций встретили декларацию нового премьера с глубоким недоверием. От имени эсеров Керенский выразил недоверие не только правительству, но и самой Думе: "Мы остаемся на посту верными служителями народа и говорим: страна гибнет и в Думе больше нет спасения". Это повторил от меньшевиков Чхеидзе: "Народ, которого здесь не видно, имеет свое мнение о происходящих событиях. Я предостерегаю вас, что это мнение не только против власти, но и против вас", — сказал он обращаясь к самой Думе. Представители "блока" также резко критиковали Трепова, как и его предшественника: "Тот же Штюрмер, но только более ласковый", — сказал один из его ораторов о Трепове. Отличился и Пуришкевич, на этот раз уже против правительства и даже косвенно против царя, сделав темой своего выступления Распутина. Он требовал от министров "отправиться в Ставку, пасть к ногам царя и умолять его избавить Россию от Распутина". Действительно, как бы в согласии с Пуришкевичем, 22 ноября Дума потребовала, чтобы страна была избавлена от "влияния темных сил", то есть от Распутина и его покровителей, и возобновила свое старое требование: государством должен править кабинет, опирающийся на думское большинство и пользующийся доверием общества. В этих условиях, когда наверху власти обозначился явный политический кризис под влиянием военных поражений и разгула "темных сил", когда царь не может выиграть войну, и народ не хочет воевать, когда все политические партии России отвергают "сепаратный мир" — правые партии и "блок", чтобы получить Константинополь и проливы, левые социалистические партии от эсеров и меньшевиков до большевиков, чтобы конец войны не задушил нарастающую революционную ситуацию, — вот в этих условиях германская дипломатия сделала умнейший шахматный ход: 29 ноября германский канцлер на заседании Рейхстага заявил, что Германия готова начать переговоры о мире. Это был последний шанс царя спасти свой трон и страну от революции. Он им не воспользовался. "Верность” союзникам сделалась догмой, лозунг "война до победного конца" — верой. Свою единственную опору — армию, которая решительно не верила в собственную победу, царь в приказе 12 декабря 1916 г. наставлял, что для России не наступило время для заключения мира, ибо "враг еще не изгнан из захваченных им областей", Россия еще не достигла поставленных ею задач — "обладанием Царьградом и проливами", "будем же непоколебимы в уверенности в нашей победе".
