В тот же вечер [4 июля] состоялся короткий телефонный разговор между главным прокурором апелляционного суда в Петрограде Н. С. Каринским и близким другом и соратником Ленина Бонч-Бруевичем.
— Я звоню к вам, — сказал он мне, — чтобы предупредить вас: против Ленина здесь собирают всякие документы и хотят его скомпрометировать политически. Я знаю, что вы с ним близки. Сделайте отсюда какие хотите выводы, но знайте, что это серьезно, и от слов вскоре перейдут к делу.
— В чем же дело? — спросил я его.
— Его обвиняют в шпионстве в пользу немцев.
— Но вы-то понимаете, что это самая гнуснейшая из клевет! — ответил я ему.
— Как я понимаю, это в данном случае все равно. Но на основе этих документов будут преследовать всех его друзей. Преследование начнется немедленно. Я говорю это серьезно и прошу вас немедленно же принять нужные меры, — сказал он как-то глухо, торопясь. — Все это я сообщаю вам в знак нашей старинной дружбы. Более я ничего не могу вам сказать. До свидания. Желаю вам всего наилучшего... Действуйте...
Бонч-Бруевич не промедлил и тем же вечером, 4 июля, Ленин и его неизменный приспешник Апфельбаум (Зиновьев) исчезли бесследно. Ленин не тратил времени. Он-то прекрасно знал, о чем идет речь.
Сопоставляя события, имевшие место 35 сего июля в Петрограде, и последние события на фронте с теми данными, с которыми мне пришлось познакомиться за время службы в Департаменте полиции, — о деятельности левого крыла социал-демократической партии, именуемого большевистским, донесением заграничной агентуры, Александра Александровича Красильникова, — о Циммервальдской конференции и принятой после нее большевиками резолюции о необходимости использовать настоящий момент как наиболее благоприятный для скорейшего свержения царизма в России и превращения настоящей, называемой ими «империалистической» войны в войну гражданскую, я прихожу к твердому убеждению, что события эти, 35 июля, явились исполнением программы, принятой большевиками в целях достижения во что бы то ни стало поражения России в настоящей войне. Принятой большевиками во главе с Лениным-Ульяновым резолюцией после названной конференции и поступившей в Департамент полиции в начале 1915 года в числе средств к достижению поражения России предусмотрены усиленная агитация в войсках, братание с неприятелем и возбуждение всех слоев населения против буржуазных классов…
Фактическая сторона, изложенная в этом документе, бесспорна... Роль Ленина как человека, связанного в июле и октябре 1917 года с немцами, их планами и деньгами, не подлежит никакому сомнению. Но я должен также признать, что он не агент в «вульгарном» смысле: он имеет свои цели, отрицая в то же время всякое значение морали в вопросе о средствах, ведущих его к этой цели... Они (большевистские руководители и немцы) работали на фронте и в тылу, координируя свои действия. Обратите внимание: на фронте наступление (Тернополь) — в тылу восстание. Я сам тогда был на фронте, был в этом наступлении. Вот что тогда было обнаружено. В Вильне немецкий штаб издавал тогда для наших солдат большевистские газеты на русском языке и распространял их по фронту. Во время наступления, приблизительно 2—4 июля, в газете, изданной немцами и вышедшей приблизительно в конце июня, сообщались, как уже случившиеся, такие факты о выступлении большевиков в Петрограде, которые произошли позднее. Так немцы в согласии с большевиками и через них воевали с Россией...
Усиленная пропаганда мятежа, которая велась среди войск и населения в течение нескольких месяцев и повлекла за собою восстание 35 июля, была произведена с целью благоприятствовать неприятелю в его враждебных против России действиях и, как показали последующие события, действительно оказала существенное содействие неприятелю, внеся разложение в некоторых частях войск на фронте.
По этому поводу следствием добыты данные, которые указывают, что в России имеется большая организация шпионажа в пользу Германии.
Прокурор обвиняет // Единство. 1917. № 96. 22 июля
«Благодаря им: Ленину, Зиновьеву, Троцкому и т. д. — в эти проклятые черные дни — 56 июля — Вильгельм II достиг всего, о чем только мечтал... За эти дни Ленин с товарищами обошлись нам не меньше хорошей чумы или холеры», — писал знаменитый В. Л. Бурцев в «Речи».
Цит. по:
