В первый день большевистское восстание носило какой-то погромный характер: стреляли, шлялись толпами, заманивали рабочих, разбивали киоски.
Восставшая армия не знала, куда и зачем идти ей? У нее не было ничего, кроме «настроения». Этого было недостаточно. Руководимые большевиками солдаты, несмотря на полное отсутствие всякого реального сопротивления, показали себя как решительно никуда не годный боевой материал. Но во главе солдатских групп, «выступивших» 3 июля, стояли не только большевики. Тут были, несомненно, и совсем темные элементы.
Призыв бить буржуев привлек много желающих поживиться чужим добром. Женщины шли даже с мешками.
Темные ткачихи несут плакат: «Да здравствует Циммервальд-Кинталь».
Начались небольшие, частичные погромы. Ввиду выстрелов из домов или под их предлогом начались повальные обыски, которые производили матросы и солдаты. А под предлогом обысков начались грабежи. Пострадали многие магазины, преимущественно винные, гастрономические, табачные. Были нападения и в Гостином дворе. Разные группы стали арестовывать на улицах кого попало.
На следующий день, 4 июля, Ленин с балкона [дворца] Кшесинской произнес перед собравшимися большевиками одобрительную речь за 3 июля и призывал действовать решительнее, так как из Кронштадта пришло подкрепление. Ободренные такой милостью Ленина и прибытием кронштадтцев, большевистские толпы рассыпались по городу.
Часу в десятом утра к Николаевской набережной, при огромном стечении народа, подплыло до 40 различных судов с кронштадтскими матросами, солдатами и рабочими. Согласно Луначарскому, этого «мирного населения» приплыло 20 тысяч. Они были с оружием и со своими оркестрами музыки. Высадившись на Николаевской набережной, кронштадтцы выстроились в отряды и направились... к дому Кшесинской, к штабу большевиков. Точного стратегического плана они, видимо, не имели; куда идти и что именно делать, кронштадтцы знали совсем не твердо. Они имели только определенное настроение против Временного правительства и советского большинства. Но кронштадтцев вели известные нам Рошаль и Раскольников. И они привели их к Ленину.
Если бы Временное правительство нашло в себе достаточно решимости, вроде той, какую проявил контрреволюционный помощник морского министра Дудоров, приказавший подводным лодкам топить всякое судно, выходящее в эти дни из Гельсингфорса на помощь Питеру, то путем установки пары батарей на берегу морского канала ничего не стоило бы преградить кронштадтцам вход в устье Невы и, сверх того, потопить в грязных волнах «Маркизовой лужи» один-два парохода, доверху нагруженных активными, боевыми врагами Временного правительства. Но, к счастью, эта мысль не пришла в голову никому из членов правительства Керенского в силу его панической растерянности; впрочем, возможно, что оно не отважилось на этот дьявольский план из боязни еще больше обострить и осложнить свое непрочное положение.
Около двадцати тысяч кронштадских моряков высадились на берегу Невы и строем направились ко дворцу Кшесинской. Ленин вышел на балкон и приветствовал их короткой речью. Он был вялый, утомленный и речь его получилась вялая, неубедительная… Такими словами не вдохновляют революционную армию…
Около 2 ч. дня по Литейному проспекту шло несколько тысяч демонстрантов, среди которых было большое количество вооруженных матросов, прибывших из Кронштадта.
Когда головная часть тысячной толпы поравнялась с Бассейной улицей, неожиданно раздался выстрел, затем другой, третий. Вскоре поднялась беспорядочная стрельба.
«Солдатское слово» от 5 июля 1917 г.
А по Невскому, от Садовой к Литейному, шел один из восставших полков во главе с большевистским прапорщиком. Это была внушительная вооруженная сила. Ее одной было, пожалуй, достаточно, чтобы держать власть над городом — поскольку с ней не сталкивалась другая подобная же вооруженная сила. Голова полка начала поворачивать на Литейный. В это время со стороны Знаменской площади раздались какие-то выстрелы. Командир колонны, ехавший в автомобиле, обернулся и увидел пятки разбегавшихся во все концы солдат. Через несколько секунд автомобиль остался один среди издевающейся толпы Невского проспекта. Жертв не было... Мне рассказывал все это сам командир — ныне большевистский военный сановник с именем. Нечто совершенно аналогичное происходило в эти часы в разных пунктах столицы.
