Но никаких выступлений не было, ни в первые дни, ни когда фронт продвинулся еще дальше на запад. Однако же тюрьма не пустовала — поразительно, как эти герры и фрау любят стучать друг на друга (согласно статистике, по числу доносов «куда надо», на тысячу человек населения немцы, что при Гитлере, что в ГДР, что в ФРГ, что в Кайзеррайхе, были на устойчивом первом месте, а вот сталинский СССР, отставая на порядок, лишь на шестом, пропустив вперед «демократичные» Англию, США и кого-то еще). Так что очень скоро в тюрьме оказались все без исключения члены НСДАП, находившиеся в этом городе — быстро нагрузив работой Особый отдел (а что вы думали, если есть комендатура, то обязательно присутствуют и «те, кто надо» с нашей стороны). Но никаких «вервольфов» не попадалось, несмотря на комендантский час и активную следственную работу с мероприятиями типа обысков и облав. Немцы, кстати, были довольны — преступность упала практически до нуля, поскольку почти единственным наказанием для уголовной братии был расстрел у ближайшей стенки.
Еще коменданту запомнилась пышнотелая накрашенная фрау, заявившаяся «по очень важному делу» на третий день. Фрау оказалась хозяйкой местного борделя, и пришла, чтобы заявить, что ее заведение готово возобновить работу и даже расшириться, «ведь вы же, наверное, мобилизуете всех жен, сестер и дочерей офицеров вермахта и эсэс; так лучше будет, если процесс будет проходить не в антисанитарных условиях, а как подобает! Вот у меня список интересующих вас особ — а вот прошение, в случае предоставления мне дополнительной рабочей силы, выделить мне в расширение соседний дом, выселив жильцов. Зато тогда все храбрые русские солдаты и офицеры получат самое качественное обслуживание!»
Наконец Англия могла радоваться. Ощущение близкой победы — как запах весны зимой. Нет, британцы и раньше не сомневались, кто победит в этой войне, но сейчас возникло чувство ее скорого завершения.
С ноября не появлялись над Лондоном даже одиночные немецкие самолеты. И над Каналом люфтваффе резко снизило активность. После разгрома флота гуннов у берегов Португалии и очередных поражений их армии на русском фронте десант в Англию исключался даже теоретически. А сам Уинни, наш премьер, вместе с американским президентом летал в гости к Сталину, и, как было заявлено прессе, переговоры прошли с полным успехом, и были достигнуты все договоренности, как окончательно разбить общего врага.
Были, конечно, неизбежные трудности. Но голода не было — все лужайки и газоны были превращены в огороды, неужели вы думаете, что их и в самом деле лишь подстригали в течение трехсот лет, за которые добрая старая Англия пережила достаточно бедствий? Были и жертвы — в основном, среди экипажей кораблей и самолетов, в Атлантике продолжались сражения с «волками Деница», продолжавшими брать с конвоев ощутимую дань, но и Роял-Нэви хвастался впечатляющим числом потопленных субмарин, так что было мнение, что надолго немцев не хватит. И уже семнадцать немецких городов были превращены ну если не в пыль и пепел, то в руины, и может быть, число убитых так немцев и в самом деле достигло миллиона, как утверждало Би-Би-Си — важно было, что горят их города, а не наши! — и что с того, что число потерянных бомбардировщиков Королевских ВВС превысило две сотни и ходили слухи, что экипажи сбитых самолетов разозленные гунны в плен не берут — но у Британии много и кораблей, и самолетов, и храбрых мужчин, готовых отдать жизнь за короля.
Однако же два почтенных джентльмена, беседующие сейчас у камина в гостиной особняка в викторианском стиле, были в весьма дурном настроении.
— Вам нельзя сегодня больше пить, Уинстон. Русский коньяк, конечно, хорош, но надо же знать меру!
— К дьяволу, Бэзил! Вы не хотите знать, что было сегодня в Объединенном штабе? Жаль, что у вас нет допуска, уж вы бы со своим аналитическим умом, наверное, увидели бы то, что не желают видеть эти недоумки в больших чинах!
— Насколько я понимаю, обсуждалась будущая высадка на континент?
— Именно так, Бэзил! Русские, как всегда, удивили мир — все наши военные эксперты ждали, что бои на Висле будут если не как Сомма той войны, то чем-то похожим. Теперь те же умники спорят, когда русские встанут на Одере: к началу февраля или уже через неделю? А там, я напомню, сорок миль — и Берлин! И если мы не хотим прийти на обед, когда всё уже съедено, надо выступить в поход сейчас! Иначе мы рискуем встретить русских солдат уже на том берегу Канала. И что тогда нам останется от Европы?
— Сколько я помню, Уинстон, вы говорили про послевоенную конференцию, на которой лишь и будут определены границы?
