— А какие позиции будут у нас на этой конференции, если вся Европа к тому времени будет лежать под русским сапогом? Если хотя бы половина у нас — это совсем другое дело. Но мало нам было, что
— Ну, Уинстон, цинично рассуждая, он поступил по правилу «у меня нет друзей, а есть лишь интересы»…
— А вы можете представить мир, где этому правилу следуют все? Дикий Запад, где всё решают кольт и кулак — лес, населенный одними волками. Которые затем вымрут от голода, поскольку некого будет съесть. Нет, в лесу должны быть кролики как кормовая база. Причем в большем количестве, чем волки, — считая, что каждому из волков надо обедать каждый день. И чрезмерное убийство кроликов должно караться, поскольку лишает обеда других волков. Вот зачем в обществе нужны нормы поведения, к коим относится и требование честной игры. Для большинства — волков не должно быть слишком много. Вы еще не поняли, Бэзил? Если кто-то поступает со мной непорядочно, то это значит, что он считает себя волком, а меня кроликом! Хотя вчера еще был им сам и позволял мне себя кушать, как я того хочу!
— Занимательная теория. Но меня больше интересует, что Сталин пообещал французам?
— Возвращение в клуб держав, что еще! Как после той войны мы поддержали побежденную Германию как противовес французам на континенте. Теперь же русские осмелились выбрать Францию как противовес нам. Что означает — Германию они уже считают своей добычей. И они реально могут всё это получить, если мы не успеем! Но черт побери, для того нам надо встретить их если не на Эльбе, то на Рейне!
— Я так понимаю, что военные ваше предложение не поддержали?
— Проклятое «погодное окно», в которое, по утверждению авторитетнейших экспертов Адмиралтейства, только и возможна высадка на французский берег! Не раньше мая — июня. Сильно подозреваю, что русские уже будут на Рейне. И неизвестно, кто тогда раньше войдет в Париж.
— Простите, Уинстон, а как же высадка в Норвегии в сороковом? И мы, и гунны — да и русские, я слышал, успешно высаживали десанты зимой!
— Бэзил, вы всё же не моряк и не понимаете, что мало высадить на вражеский берег войска, их надо снабжать, тысячи и десятки тысяч тонн ежесуточно! Выгрузить все это на необорудованный берег трудно, если только вообще возможно. Нужен захваченный порт или соединение десанта с наступающими вдоль берега силами. Или очень хорошая погода, позволяющая транспортам подходить к импровизированным причалам. Но никак не зимние шторма! В Норвегии и немцы, и мы высаживались прямо в портах. Сейчас же — генералы и адмиралы слишком хорошо помнят Нарвик. Вам напомнить, как впечатляюще — на бумаге — выглядело соотношение сил до начала и чем всё завершилось?
— Сколько помню, был план, что нам откроют дверь восставшие французы.
— Да, и вот за этим мне был нужен де Голль! Прежде у него не было выбора, он мог вернуться во Францию только так. Но после русских обещаний он прямо заявил мне, что не хочет, чтобы его люди были английским расходным материалом: «Что будет, если мы восстанем, а вы не придете — еще одна Варшава?»
— У нас во Франции есть люди от УСО, де Голлю не подчиняющиеся.
— Есть разница, разведка и даже диверсии малыми группами, избегающими открытого боя, и массовое восстание. Директор УСО клянется мне, что задача осуществима, но не прямо сейчас, нужна подготовка. А времени нет! Начинать надо, пока у гуннов связаны руки русским наступлением. Когда же русские встанут на Одере — как до того на Днепре и Висле, всегда была оперативная передышка в несколько месяцев — десантироваться во Франции будет, по мнению Объединенного штаба, слишком опасно. Немецкая армия остается сильным противником на суше. Не говоря уже о том, что время сейчас играет против нас.
— Уинстон, вы говорили мне про возможную высадку в некоем французском порту, не буду называть место, еще два месяца назад. И все это время не велась подготовка? Не верю!
