— Бэзил, заявляю со всей ответственностью, что мы не имели к этой фигуре ни малейшего отношения! Как нам удалось установить, он был командиром «туземной роты» в итальянской армии, но что-то не поделил с начальством. Теперь он сам по себе, имея под рукой две или три тысячи таких же дезертиров, контролирует территорию размером в половину Голландии, на которой убивает всех белых, утверждая, что «Христос сказал, что мучения — это высшая благодать, а какая раса больше страдала, чем черная?» Поскольку сначала он бесчинствовал в итальянской зоне, то пользовался некоей нашей благосклонностью — но не более того. Как только у нас дойдут руки, мы его уничтожим — ну а пока пусть гуляет, всё равно белых людей в его досягаемости — я про мирное население говорю — практически не осталось.
— Что ж, пусть так. Но не запускайте — чувствую, что этот нарыв еще доставит нам кучу проблем. Когда придется возвращать колонии под свою руку.
— Вернем, куда они денутся? Слава господу, русских там рядом нет, и коммунисты еще не завелись, в отличие, например, от французского Индокитая! Ну, а бунт рабов — это бунт и есть, беспощадный, но бессмысленный. Ведь усмирение кровожадных дикарей, которые заживо сдирали с пленников кожу, а белым женщинам вспарывали животы, это благое дело, тут и химией можно, как клопов — и никто не заикнется об «угнетении несчастных туземцев», даже если ту территорию после придется заново заселять!
— Вы всё же идеалист, мой друг. Пока Британия была первой державой — не посмели бы. Ну а ослабевшего, если на то будет кому-то выгода, обвинят даже в истреблении тараканов на собственной кухне. А после заявятся устанавливать свой порядок — вам напомнить, что было на острове Гаити? Это я к тому, что лечение и этого нарыва нельзя откладывать — пока
кузенызаняты с япошками и им не до Африки, мы должны навести там порядок, пусть даже гробовой. А после вести тех, кто уцелел и осознал пагубность своих заблуждений, к цивилизации и процветанию.
— Принято, Бэзил — но всё же это вопрос не сегодняшний. А пока уделим внимание трем направлениям: Турция с Италией, сюда примыкают Индия и Индийский океан; Испания — а вдруг всё же получится; и Франция — не отклоняясь от задуманного и быть готовыми немедленно вмешаться.
Из пьесы, играемой французскими кукольными театрами (автор неизвестен). После войны стала основой для многочисленных комиксов.
(Красная Шапочка ведет охотников к домику бабушки. Охотников двое, один высокий и тощий, с козлиной бородкой, другой толстый и низенький, с сигарой в зубах, оба увешаны оружием и имеют очень воинственный вид.)
Красная Шапочка:Сюда, скорее! Волк там, он бабушку проглотил и сейчас в ее кровати спит!
Толстый охотник:А ты посмотри, точно ли спит? А вдруг он притворяется, мы войдем, а он на нас нападет?
Красная Шапочка (бежит к домику, заглядывает внутрь, возвращается):Спит! Скорее, господа охотники! Если Волку брюхо разрезать, бабушка там еще жива!
Тощий охотник (становясь за спиной толстого):Вперед, коллега! А я вас поддержу.
Толстый охотник:А отчего это я первым?
Тощий охотник:Потому что я выше и могу стрелять издали, через вашу голову. И вообще, это ваша территория, а я просто мимо проходил.
Толстый охотник:А у меня ружье не того калибра. На такого зверя, как Волк, надо что-то покрупнее! Может быть, коллега, одолжите свое?
Тощий охотник:А я тогда с чем останусь? С вашей пукалкой?
Толстый охотник:Тогда после продадите мне такой же автоматический «ремингтон-слонобой». Я знаю, что у вас в запасе еще есть. Или тогда убивайте Волка сами!
Тощий охотник:Охотно продам. Десять тысяч долларов. Могу в рассрочку, но это выйдет дороже.
Толстый охотник:Это грабеж!
Красная Шапочка:Господа охотники, да что же вы спорите? Скорее, надо же бабушку спасти!
Толстый охотник:Осторожность прежде всего! Волк всё же не индийский кролик и не африканская утка, которых я, бывало, убивал до обеда десятками! А после обеда — еще больше.
Тощий охотник:Может быть, не будем рисковать? А сделаем вот так.
(Достает динамитную шашку.)
Красная Шапочка:Нет! Там же бабушка, у Волка в брюхе!
Тощий охотник:Зато лес будет избавлен от опасного зверя. А благое дело требует жертв.
(Из домика доносится то ли храп, то ли рев. Охотники дрожат.)
Толстый охотник:Ну, бросайте же динамит, коллега!
