- А кто сейчас для нас наибольшая угроза? Вот только боюсь, что Сталин ответит нам то же что Фош в восемнадцатом. Но мир на западе тоже неплох. Однако ни в коем случае нельзя прекращать наступление в Португалии. Во - первых, с показавшим силу легче идут на переговоры, во - вторых нельзя оставлять в чужих руках плацдарм для вторжения. Но там все не так просто, как нам кажется.
- Отчего же? Вы сомневаетесь в гении Роммеля? Еще пара дней, и Лиссабон падет.
- В войне на Западе бесполезны победы на суше, без побед на море. В отличие от Остфонта, где наоборот. Вспомните Францию сорокового, мы разбили ее, растоптали, растерли в пыль, и что? Так и Португалия станет нашим успехом, но не победой - если мы не выиграем наш "Трафальгар".
- Ну мы все же посильнее того корсиканского неудачника.
- И находимся точно в таком же положении! Этот континент, именуемый Европой, не может выжить, без выхода вовне. И такова география, что Англия и русские с разных сторон сжимают наше горло, наша война с одним с одним из них означает, что другой может диктовать нам условия - что изменилось, со времен Наполеона? Мы, как и он, попытались разорвать это кольцо на востоке - что вышло, видите сами. Оттого, разорвать его на западе, это наша последняя надежда. Или мы погибнем, даже если сумеем каким - то чудом заключить мир - потому что нормально развиваться нам не дадут.
- И что же вы хотите сказать, гросс - адмирал?
- Всего лишь то, что ключ к нашей полной победе в Португалии находится в руках не "африканского лиса" Роммеля, а нашего славного берсерка Тиле.
В абсолютной тишине, охватившей адмиральский салон "Фридриха Великого", Мори Танабэ встал. Положил правую руку на эфес самурайского меча. И поклонился. Низко и почтительно. Гайдзину.
Худое, типично европейское лицо. Впалые щеки, горящие глаза. Белая, а не желтая кожа. Стремительные движения, резкая мимика, быстрая лающая речь. Никакого сходства, абсолютно никакого, но тем не менее, чем дольше Танабэ разглядывал Августа Тиле, тем сильнее ему казалось, что из - под европейских черт лица адмирала вот - вот проглянут скулы и холодный прищур легендарного Хайхатиро Того.
Мори еще раз посмотрел на карту, снова оценивая уже увиденное. Несведущему человеку мешанина красных, черных и синих линий, обилие надписей и вклейки таблиц показались бы бессмыслицей - но потомственный воин, самурай, на время оттеснивший боевого морского офицера, без труда вычленял главное - даже не саму боевую задачу, а красоту и проработанность замысла. Проявление высочайшего совершенства, сравнимое, пожалуй, лишь с идеальной законченностью Меча.
Обмануть врага. Опередить врага. Направить врага на ложный путь.
Там, где ты слаб - демонстрировать силу, оберегая себя без боя.
Там, где ты силен - показать свою слабость, провоцируя противника на выпад.
И ударить, стремительно и неотвратимо. В тот самый момент, когда враг не ждет твоего удара, когда он еще только строит свои планы. Когда ему еще кажется, что он переиграл тебя, сломил тебя. Когда он сам готовится нанести решающий удар.
Так взлетает катана самурая, стоящего к врагу спиной. И враг умирает, не успев даже понять, что он уже мертв. Когда ему кажется, что он еще побеждает.
И меч возвратится в ножны, прежде чем рассеченный надвое враг опустится на землю, орошая ее своей кровью.
А ведь сначала было лишь желание мести. Эти гайдзины ничем не лучше других, но так сложилось, что они воюют с гайдзинами - янки, а "враг моего врага, это союзник". Танабэ не мог забыть, как у острова Мидуэй погибали его друзья, не имея возможности нанести удар в ответ. Эта удача досталась ему, тогда простому пилоту с "Хирю" - но гайдзинов было слишком много. И тогда Мори Танабэ поклялся своей самурайской честью страшно отомстить янки, хотя бы ради этого пришлось вступить в союз с владыкой ада! И демоны услышали его, будто вселившись в самурая - десять гайдзинов отправил он в преисподнюю, после расстреливая парашютистов, или плотики на воде, а смерть будто обходила его стороной. После Мидуэя и Гуадаканала осталось мало опытных пилотов, и Танабэ быстро стал командиром эскадрильи, затем ему пророчили место командира сентая (полка) - и вот, вместо битв это путешествие в Европу, его выбрали только потому, что он мог изъясняться по - немецки.
