Мори приходилось видеть раньше и янки, и англичан, ведь он родился и вырос в Нагасаки, это крупный порт. И он хорошо помнил презрение с высокомерием, тех и других, японцы были для них чем - то вроде обезьян. Здесь же Тиле, после их представления, узнав что Танабэ участвовал во многих битвах тихоокеанской войны, после вызвал его и стал с интересом расспрашивать о тех сражениях, тактике авианосных эскадр, и как ее применяют янки. И как - то так вышло, что он стал кем - то вроде советника Тиле - и потрясением для самурая было, что оказывается, этот европеец умеет входить в состояние "сатори", слияния с Единым, когда открывается Истинный Путь - у самураев это было редким даром, и уж совсем редчайшим, когда по своему желанию, это считалось милостью богов!
Запад есть запад, Восток есть восток? Наблюдая за европейцами вблизи, Мори понял главное их отличие: состязательность ума. На Востоке считалось, если решение уже найдено, достаточно лишь повторять его, идя по проторенному пути - открывать новое дозволено великому мудрецу, патриарху, главе Школы. Пытаться узнать, нет ли другого, более короткого пути, это было совершено непонятно в Китае и Корее - но само собой подразумевалось европейским мышлением. Вот почему китайцы изобрели порох первыми - и за полтысячи лет их пушки остались такими, как были в Европе во времена войны столетней англичан с французами: железная труба, наглухо закрепленная в дубовой колоде - установленные на корабле, они расшатывали корпус при стрельбе и не могли наводиться. И китайцы вовсе не желали учиться у "варваров" - "опиумные" войны были почти в одно время с визитом "черной эскадры" Перри в Японию, но если страна Ямато бросила все силы на строительство заводов и броненосцев, на создание современной армии, в Китае после полного его разгрома продолжался сон.
Потому, Япония имеет полное право владеть если не всем миром, то хотя бы Азией. Ум японцев близок к европейскому касаемо права и свободы творить. Как рассказывал наставник, когда один самурай желал отомстить за убитого отца - но знал, что враг великий мастер меча и непременно победит. И тогда он придумал искусство "мгновенного удара", в первую же секунду, когда бой еще не успел начаться - когда меч, вылетая из ножен, уже идет на удар. Япония знает много таких примеров - и победитель определялся по европейскому правилу, "практика - критерий истины", как сказал здесь какой - то мудрец. История показала, что европейский Путь влечет большую силу. Значит и Япония одна способна стать сильнее своих соседей, и разве это не справедливо, когда миром владеет сильнейший? А покорив весь Восток и поставив себе на службу его ресурсы, Япония уже будет достаточно сильна, чтобы бросить вызов оставшейся половине мира, кому жить, а кому уйти - но это случится очень нескоро.
И если жизнь, это битва, так ли необходимо осквернять ее ненавистью? Даже в битве ум должен быть холодным и спокойным, как зеркало воды в безветрие. Следует уважать своего врага, если он того заслуживает. И какое значение имеет то, что его придется убить, или самому быть им убитым - все мы когда - нибудь завершим свой земной путь. И умереть сегодня, достойно - куда лучше, чем через много лет, позорно. А умереть в битве, на высшем порыве, слившись с Единым - это лучшее, о чем может мечтать самурай. Делай, что должно, что требует от тебя честь - а остальное, в руках богов!
И первый удар в этом поединке уже был нанесен. Изначально эта операция задумывалась не более чем помощь наступающей армии, высадке десанта у Лиссабона. Переход был коротким, от Уэльвы на самом юго - западе Испании - парашютистов, должных в этой битве исполнять роль морской пехоты, приняли на борт не только транспорты и быстроходные десантные баржи, но и тральщики, эсминцы, и даже крейсера. Как в Малайе, подумал Танабэ, где даже крейсера перевозили и высаживали десант, причем одни и те же подразделения несколько раз подряд, и на необорудованный берег. И янки не сумели помешать - впрочем, их наличные силы флота в Португалии были откровенно слабы, включая лишь противолодочные корветы, тральщики, катера, несколько старых эсминцев, этого было явно недостаточно, чтобы противостоять объединенной армаде, включающей в себя только линкоров целых семь. Малые канонерки, артиллерийские катера, ночью пытались атаковать отряд десантных барж, но были отбиты с потерями, один лишь миноносец Т - 23 доложил о двух потопленных катерах. А самолетов в воздухе не было, кроме четверок "мессершмиттов" из Уэльвы, периодически сменяющихся на первом отрезке пути - после мыса Сан - Винсент их сменили "охотники" Ме - 410.
