Вот уж кого не ждала тут встретить, так эту сволочь! Из моей "минской" жизни, там я Анна Бауэр была, документы на фольксдойче, имя оставили мое, чтобы не путаться. Но этот - то как здесь оказался, и не под конвоем?
- Со мной значит, тогда не захотела, "славянский швайн, во мне арийская кровь, герр майору скажу"? А сама значит, большевистской шпионкой была, вот сука, мне за тебя после, как ты сбежала, в гестапо морду били, хорошо, разобрались, что ни при чем. И сейчас я горбачусь, а ты чистенькая ходишь - так за все платить надо, тварь!
И бьет меня ножом в грудь. Я даже не заметила, как он его достал! Но у меня после тренировки сработал "автопилот", и мышцы еще были в тонусе. И мы отрабатывали как раз этот прием!
Уширо - тенкай (ну не звучит наше, "разворот на сто восемьдесят, назад"). Как Логачев со мной бился, не ногу сначала выставлять, и уже на нее вес тела, а сразу закрутить себя волчком на опорной ноге. Одновременно руки накрест, на атакующую руку, протягиваю его вперед, так что мы вообще оказываемся плечом к плечу, с линии атаки ушла, своей левой ему меня не достать. Движения корпусом, его вес и инерция, много сильнее, чем рукой - "чтобы удержать, ваш противник должен быть геркулесом". Но если он сейчас развернется даже на месте, без зашагивания, простой "тенкай", то вырвет у меня свою вооруженную руку - тут полагается мне сделать еще шаг вперед, чтобы вывести его из равновесия, рука протянута вперед и вниз, ноги не успевают, я вместо этого делаю тенкай, тащу его не вперед а вбок, в принципе, то же самое, успеваю перехватить за кисть руки, и уже мае - тенкай вокруг его головы, да как можно резче, болевой на запястье - и он летит наземь, на спину, и прежде чем успевает опомниться, я делаю еще один зашаг, вокруг его головы, не ослабляя захвата, он переворачивается мордой вниз, а рука вытянута назад и вертикально. Теперь нажать вниз, со всей силы - кажется даже, слышу, как рвутся сухожилия в запястье, а плечо выходит из сустава, это наверное, адски больно, и он дико орет, срываясь на визг, затем резко обмякает, сознание потерял от болевого шока. Вынимаю из его ослабевших пальцев, не нож, как мне показалось, а арматурный пруток, заточенный как штык от мосинской винтовки. Все заняло времени много меньше, чем этот рассказ.
Много позже и Смоленцев, и Логачев, мне пеняли - что приемы сочиняются не просто так. Тенкай вместо шага - и противник имел бы шанс после, когда ему крутишь кисть, коротко дослать клинок вперед, ткнуть острием бы хватило. А что сработала в "уро" а на "омотэ", уход за его спину с линии атаки, а не самой отбрасывать его руку влево, это правильно, когда он заметно крупнее и тяжелее, ну если только совсем на опережении, самое начало атаки поймать. Ну а дальше - мы на тренировке отрабатывали, его руку обернуть и провести подмышкой, и переход на конвоирование, вставай и иди куда прикажут, но я ему уже руку свернула напрочь.
Удерживая его левой, правой достаю пистолет. Жутко неудобно, и холодно, ветер насквозь продувает, расстегнутое пальто забрасывает выше головы. Делаю шаг назад, дважды стреляю в воздух - может, услышат? Если нет, тогда придется этого, как очнется, самой вести. Ой, холодно как!
Услышали. Двое бегут, от завода. Окликают, я отвечаю, меня узнают - ребята из полка НКВД. Быстро объясняю им, что случилось, показываю заточку, они нагибаются над этой тварью, хотят вздернуть на ноги, но прежде я с размаху бью того ботинком в лицо. Он хрипит что - то - легко бить лежащего, сука?
- Это тебе за то, что зонтик потеряла - отвечаю - будет тебе сейчас хуже, чем в гестапо. А мне о тебя руки марать противно!
Теодор Троль. Или пан Троль, как он сам себя предпочитал называть. Или т.Троль, как он расписывался, отчего - то так, с маленькой буквы. Мелкий гаденыш, на столь же мелкой должности в минской управе, очень любящий порассуждать о диких русских и культурной Европе, по его словам, русские непригодны даже в рабы, из - за своей лени и тупости. Весь какой - то склизкий, скользкий, угодливый до отвращения, особенно перед немецкими господами.
Именно поэтому, как выяснилось, он и был здесь расконвоирован. Попался нашим в Белоруссии (сбежать не успел), но ни в чем серьезном не был уличен, срок получил мизерный, всего пять лет на стройках народного хозяйства, здесь из кожи вон лез в лояльности перед администрацией, выпячивая свою образованность, отчего и получил место учетчика в рабочей бригаде. Стоп, это все равно должность подконвойная, как он за воротами и вне казармы оказался? Так он был, как говорят, "подай - принеси", всякие поручения у начальства исполнял. Нарушение внутреннего распорядка?!
