Да, устроил же дядя Саша всем кому надо веселую ночь! Вот как у него получается - не кричит, даже голос не повышает, а страшно! Несколько человек должностей лишились, а кого - то даже арестовали "до выяснения" - оказалось, пан Троль не один такой был, и выходит, явные враги имели возможность свободно перемещаться по секретному объекту, и собирать шпионскую информацию, и передавать ее вовне, и конечно же, вредить? А отчего, собственно, этот Троль проходил по уголовной статье, если он предатель? И кто это решил, что уголовным - меньший надзор и большая свобода, уже полгода как отменены "классово близкие", или кто - то не в курсе про новый Кодекс?
Зам дяди Саши, Воронов, тоже тут. И я тихо, в углу сижу, за секретаршу - учусь, как дядя Саша сказал. Ну а пана Троля в это время допрашивают, сам он решился, или по чьему - то наущению - как, ну простите, закон о "особых методах воздействия" к таким как он никто не отменял! Воронов после доложил, что как следователи ни старались, следов заговора не выявили. А зная пана Троля, ни за что не поверю, что он стал бы вести себя, как партизан в гестапо, не выдав никого. Вот отомстить по - подлому, незаметно - на него было очень похоже. Мелкий гаденыш - но убить ведь мог вполне! Если бы не тренировка...
- Ну а этому, вышак? - спрашивает дяд Саша - по закону, нападение на сотрудника НКВД, в военное время.
Я мстительно усмехаюсь.
- Не надо, дядь Саш! Можно его "мешком" сделать - пусть советской науке послужит?
"Мешками" товарищ Сирый, а с его подачи и наши атомщики отчего - то называли подопытных медицинского отряда "арсенала два". Что это такое, знали лишь посвященные - но ходили слухи, что это страшнее и Норильлага и даже "вышки".
Да, пан следователь, знаю я этого человека. Отчего не знать, если наш городок, как большая деревня, все на виду? А с этим гавнюком мы считай, в соседних дворах росли. Все его так и звали - за то, что когда его бить хотели, он начинал, вы не поверите, дерьмом швыряться, и откуда он брал его, в карманах что ли таскал? За что бить - так он трусоват был, вороват, и всегда по - подлому норовил, а после ржал в лицо - обманули дурака, ну а я умнее!
Еще не нравилось, что он высокородного из себя корчил. Показывал всегда, что нам не ровня - якобы у него родители при царе в Петербурге жили, то ли из благородиев, то ли из образованных. Но у нас его папаша работал счетоводом у пана Микульского и был на вид как все. Его в сороковом НКВД арестовало, что с ним после стало, не знаю, а мамаша еще раньше умерла. А этот сразу от отца отрекся - еще как в тридцать девятом ваши пришли, так он сразу активистом заделался, "за Ленина за Сталина" орал, на всех собраниях. И даже подписывался всегда перед именем "т" - "товарищ". А по пьянке говорил - вот было у него, как выпьет, так что на уме то и на языке - завтра я в комсомол вступлю, а затем и в партию, вы все мне будете в ноги кланяться, и называть "пан секретарь"!
Но что - то у него не сложилось с комсомолом, а тут война, и немцы. Так он сразу полицейскую повязку надел, ходил с ружьем, и говорил, поймаю партизана или москальского парашютиста, немцы сразу старшим полицаем сделают! Но не поймал никого - не было тогда у нас никаких партизан. Да и были бы, не поймал - он же настолько тупой был, что уже при немцах расписывался с буквой "т" в начале, сообразить не мог. А после как - то исхитрился в Минск перебраться - "карьеру делать", как он говорил.
Да, еще стишки писал - что - то там про "коммунячьи орды, визга впереди, убегают в Азию, им пинка дадим", "мы костер из марксов дружно разожжем, мерзость коммунячью вылечим огнем". И очень обижался, когда кто - то не восторгался, сразу в драку лез.
Один раз после на побывку приехал важный весь, в кожаном пальто и начищенных сапогах, серебряные часы в кармане, дорогие сигареты курит - и хоть бы угостил! Я ему, здорово, Федька - а он мне в морду с размаху - что гавкаешь, пес, я культурный европеец, а не славянское быдло, не Федька Сруль, а пан Теодор Троль!
Свобода - это высшая ценность, высшее право человека. Пусть лучше погибнет весь мир - но восторжествует свобода. И всякий, кто мыслит иначе - тот не человек, а быдло, достойное лишь рабского ошейника.
