– Нас хотели забрать в отделение, давать показания. Но я сказал, что сейчас мы не можем, вот нам и пошли навстречу. Согласились, что мы приедем позже, и даже выделили машину отвезти нас сначала в управление, а потом к ним в отделение. А теперь, как вам, Дмитрий Григорьевич, автомат?
Павлов, откинув приклад, упер его в свое плечо, при этом целясь в стену. Затем медленно повернулся, не переставая при этом целиться. Покрутился при этом немного, после чего, положив автомат на стол, попытался его разобрать. Сразу у него это не получилось, но немного повертев его в руках, он все же разобрал ППС. Собрав его снова, Павлов положил его в кофр и повернулся к нам.
– Да, автомат неплох, по крайней мере на первый взгляд. Не знаю, как он покажет себя в бою, но так он мне понравился.
– Дмитрий Григорьевич, он и в бою будет неплох, особенно в городских боях, когда придется вести бои в помещениях. Там с длинными и неавтоматическими винтовками будет неудобно передвигаться и поворачиваться, а вот с автоматом – совсем другое дело. Да и милиции они тоже придутся по душе. Милиционерам ведь в основном приходится сталкиваться с преступниками на улице и в домах, вот им ППС тоже будет в самый раз.
– Можешь не уговаривать меня, автомат мне понравился, и я вставлю его в план поставок оружия на следующий год. Кстати, а что у тебя за пистолет? Смотрю, кобура немного другая и запасной магазин не от ТТ.
– Это, Дмитрий Григорьевич, ТТМ, модернизированный ТТ, мне его вчера лично сам Токарев подарил с дарственной надписью за идею модернизации. Я сам такого не ожидал, но подарку рад, пистолет мне понравился.
Пришлось мне достать ТТМ и дать его посмотреть Павлову. Спустя полчаса, оставив в кабинете Павлова ППС, мы спустились вниз, в сопровождении милиционера сели в милицейскую машину и поехали в отделение давать показания.
Начальник угро Федосов с тремя сотрудниками выехал на убийство, когда неподалеку сначала раздались револьверные выстрелы, а затем прозвучали несколько коротких очередей и послышался звук удара. Когда его машина подъехала к месту происшествия, то уже все было кончено. На дороге стояла расстрелянная легковушка, уткнувшись передом в фонарный столб, а на дороге лежало четыре тела двумя кучками. Возле машины стоял неизвестный военный с автоматом в руках и два патрульных милиционера.
Федосову даже не пришлось расспрашивать, что тут произошло, стоило ему только разглядеть лицо застреленного на переднем сиденье машины. Это был хорошо ему известный и находящийся в розыске бандит-рецидивист Ворон, как раз и промышлявший вооруженными нападениями на кассиров. Значит, остальные трое – его подельники. Увидев лицо лежавшего на асфальте бандита, с характерным шрамом на щеке, Федосов только уверился в этом. Вся небольшая банда Ворона в сборе лежала тут мертвой, и судя по всему, этот военный их всех и перестрелял. Уж больно сильно была исклевана пулевыми отверстиями машина бандитов.
Подойдя к военному, который только что общался с одним из патрульных милиционеров, Федосов тоже попросил его документы. Военный без возражения предъявил ему свое удостоверение воентехника второго ранга Новикова. А вот на попытку забрать у него автомат и отвести его в отделение для выяснения происшествия он ответил категорическим отказом. При этом он предъявил еще одно удостоверение, на этот раз заместителя начальника ГАБТУ Павлова по бронетанковой технике, и заявил, что его ждут в управлении, а этот автомат является экспериментальным, и он как раз и везет его товарищу Павлову.
Связываться с высоким начальством Федосову не хотелось, и он решил пойти на компромисс. На его предложение предоставить Новикову машину, которая сначала отвезет его в ГАБТУ, а затем в отделение милиции, тот ответил согласием и даже не возражал, если с ним поедет еще и его сотрудник, старший оперуполномоченный Ивантеев.
Машина с Новиковым и Ивантеевым уехала, а к Федосову подошел второй патрульный, Ларин.
– Товарищ Федосов, и как вам этот гусь?
– Какой гусь? – не понял сразу Федосов.
– Да лейтеха этот. Я ведь видел, что у него в удостоверении написано «воентехник», только из него воентехник, как из меня бухгалтер.
– Почему ты так думаешь?
