– По непроверенным до конца данным в окружение под Миллерово попали соединения 9-й армии. Соединения 38-й и 24-й армий ведут ожесточенные бои в районе Никольского и Калитвы соответственно. Мы стараемся как можно быстрее восстановить связь с окруженными армиями, товарищ Сталин, но пока это не удается.
– В сложившейся обстановке будет правильным изъять 9-ю и 24-ю армию из состава вашего фронта и передать их Малиновскому. Что касается 38-й армии, то вы должны полностью сосредоточить на ней все свои усилия по восстановлению управления и вывести её дивизии к Дону на соединение с войсками 57-й армии, – приказал Сталин маршалу. – В сложившейся обстановке это максимум, чем Ставка может помочь фронту. Все остальное – это ваша забота и ответственность, товарищ Тимошенко.
Обрадованный маршал схватился за решение Ставки, как утопающий хватается за соломинку, но все его надежды были напрасными. По злой иронии судьбы войска, переданные под управление генералу Малиновскому, сумели вырваться из немецкого окружения и сохранили свои дивизии, чего нельзя было сказать о 38-й армии. Под удар немецких войск попало шесть дивизий, из которых пять прекратили свое существование.
Трагедия 38-й армии вкупе с неудачей харьковского наступления стала последней каплей, переполнившей чашу терпения Сталина. Он снял маршала Тимошенко с поста командующего вновь созданным Сталинградским фронтом и заменил его генералом Гордовым.
Тем временем командующий Южным фронтом генерал Малиновский, выполняя приказ Ставки, отводил свои армии за Дон, который, по замыслу Ставки, должен был стать оборонительным рубежом на пути немецких войск. Москва не строила больших иллюзий, что потрепанные войска смогут остановить на восточном берегу Дона немецкую «паровую машину», но считала его серьезным рубежом, способным помочь выиграть время для подтягивания и переброски резервов.
Главным центром обороны на Нижнем Дону Ставка не без основания считала Ростов. После декабрьских боев город был основательно укреплен. Подступы к нему прикрывали минные поля, противотанковые рвы и надолбы, а также бетонные укрепления. Все это предполагало, что борьба за город будет долгой и сложной, но этого не случилось.
Не сумев разгромить соединения 9-й и 24-й армии, танковые соединения генерала Маккензена взяли реванш при штурме Ростова. Совершив стремительный рывок с плацдарма у Перебойного 19 июля, немецкие соединения уже утром 22 июля ворвались в пригороды Ростова.
Причина подобного успеха заключалась в том, что наступавшие немецкие дивизии были полностью моторизированы, тогда как обороняющие Ростов части 56-й армии имели в своем составе всего двадцать пять танков, из которых восемнадцать были Т-60 и Т-26. При этом отошедшие к Ростову соединения понесли серьезные потери в предыдущих боях и заняли оборону, не имея возможности как следует изучить свои участки.
Увязнув в уличных боях, немецкие танкисты должны были дожидаться подхода пехотных соединений. С их помощью они смогли взять город штурмом, за два дня сломить ожесточенное сопротивление защитников Ростова.
Особенно упорные бои шли в центре города, где немцам при помощи полевых орудий и штурмовых групп приходилось зачищать буквально каждое здание, каждый дом. Только утром 25 июля генерал Маккензен сообщил наверх, что Ростов полностью очищен от войск противника.
Сковав противника хоть на время боями под Ростовом, комфронта сумел отвести войска за Дон, но спасенные от окружения армии имели один, но очень существенный недостаток. Все они были малочисленными и не могли дать полноценный отпор нацеленному на преследование противнику. Общая численность войск Южного фронта не превышала 100 тысяч человек.
Кроме этого, в ходе отступления за Дон было оставлено противнику все тяжелое вооружение, включая гаубицы и минометы. В лучшем случае, что могли советские войска противопоставить танкам и моторизованным соединениям вермахта, это сорокапятки и семидесятишестимиллиметровые полковые орудия.
Впереди у отступающих войск к Кавказу была пролегающая через открытое на многие сотни километров пространство, на котором растянутые колонны были легкой добычей для авиации противника.
От полного уничтожения войск Южного фронта спасла директива Гитлера о временном изъятии у группы армий «А» двух танковых подразделений и передача их группе армий «Б» для скорейшего взятия Сталинграда, что, подобно магниту, притягивал к себе все помыслы фюрера.
Такое положение дел давало войскам генерала Малиновского спасительную передышку для отхода, но не более того. Разгромив Южный фронт, немецкие соединения получали возможность безостановочно продолжить наступление к Кавказу, захватывая территорию и ресурсы, затрудняя оборонительные действия советских войск на этом направлении.
Именно разгром войск Юго-Западного фронта, оставление Ростова и Новочеркасска без серьезного сопротивления и породили знаменитый приказ Ставки за № 227. В нем вся вина была возложена на командование фронтов, и вслед за маршалом Тимошенко был смещен со своего поста и генерал Малиновский.
