Отказавшись от губительной практики размещать пушки ровной линией вдоль всего фронта обороны, генерал Казаков создал компактные узлы обороны, состоящие из четырех-пяти орудий. Размещены они были таким образом, что могли не только отражать атаки вражеских машин в своем секторе, но в случае необходимости могли поддержать своим огнем и соседа.
Результатом совместных действий пехоты и артиллеристов было уничтожение пяти бронемашин и семи танков противника, после чего атака захлебнулась и немцы отступили. Следующую попытку прорвать оборону противника немцы предприняли через два часа, более крупными силами. Приведенные в чувство пехотинцы на этот раз бежали вслед грохочущим танкам резвее и слаженнее, однако и в этот раз воинское счастье было не на их стороне.
Истратив почти весь боекомплект, советские артиллеристы не имели возможности выставить перед наступающим противником полноценный огневой заслон. Несколько залпов из минометов и орудий не могли сорвать вражескую атаку, но это смогла сделать авиация. Специально приданный офицер связи подал заявку в штаб обороны, в мгновения ока её продублировали в штаб фронт, и находящиеся в полной боевой готовности пилоты подняли свои машины в воздух.
Героями этого дня оказались штурмовики «илы». На бреющем полете, позабыв о присутствии в воздухе немецких истребителей, они ударили по атакующим порядкам врага. Летая над полем боя подобно осам, трудяги «илы» один за другим разили из своих пушек и пулеметов пехоту и бронетехнику неприятеля.
Застигнутые врасплох немецкие солдаты не выдержали столь стремительной и яростной атаки «летающих танков» и дружно обратились в бегство. Вслед за ними последовали и немецкие танкисты, которые лишились поддержки пехоты и потеряли от огня «русских валькирий» десять машин.
Раздосадованное этими неудачами немецкое командование обрушило на советскую оборону сначала шквал артиллерийского огня, затем бомбардировочную авиацию и только потом, в третий раз, двинуло танки и пехоту.
Все было сделано по всем правилам боевого искусства, но вражеский меч продолжал упрямо натыкаться на русскую броню. Следуя примеру противника, с началом артобстрела командиры отвели солдат с передовых рубежей обороны, а когда в дело вступили вражеские самолеты, им дорогу заступили советские истребители.
Полностью презрев разумную логику, что сначала нужно разобраться с истребителями прикрытия и только потом браться за «бомберов», они сразу мертвой хваткой вцепились в «юнкерсов», не обращая внимания на сопровождавших их «мессеров» и «фоккеров».
В ясном синем небе над Синявинским выступом разгорелась схватка не на жизнь, а на смерть. Горели краснозвездные машины, но, оставляя черный хвост дыма, падали и размалеванные сердцами, тузами, драконами и прочей воинственной атрибутикой самолеты с тевтонским крестом.
Яростная атака советских истребителей очень нервировала немецких летчиков, сидящих за штурвалами своих самолетов. Какое там точно прицеливание и точный сброс бомб на цель? Тут самое главное не попасть под пулеметные очереди этих диких варваров, что атакуют, презрев всякую опасность, и при этом успеть опорожнить содержимое бомболюка.
Летчики Волховского и Ленинградского фронтов в этот день сделали все возможное, чтобы помочь державшим оборону батальонам, на которые в третий раз накатывались танки и пехота. Враг вновь намеревался испробовать крепость советской обороны своим бронированным кулаком и вновь потерпел неудачу.
Как ни пытались немцы своими ударами с земли и воздуха расшатать, разрушить и прорвать советскую оборону, им это не удалось. Засевшие в окопах и траншеях пехотинцы зубами сдерживали наступление солдат вермахта, а артиллеристы разили врага из своих орудий.
В этом сражении генерал Рокоссовский пошел на нарушение всех приказов и инструкций. Он разрешил артиллеристам для экономии времени размещать запас снарядов рядом с орудиями, а не посылать за ними в тыл, как это было принято. Риск был огромный. Достаточно было шальному осколку угодить в лежавшие на земле снаряды, чтобы вывести из строя орудие и весь боевой расчет, но этого, слава богу, не случилось. За все время боев среди советских артиллеристов не было зафиксировано ни одного подобного случая.
Не менее жесткая и упорная борьба развернулась на берегах Мги. Желая полностью уничтожить оборону противника, Кюхлер приказал отправить сюда часть осадной артиллерии, так и не сумевшей сломить сопротивление защитников Пулково и Ижоры. Испытывая нехватку времени и не желая рисковать столь важными «подарками» фюрера, фельдмаршал приказал поместить гаубицы на железнодорожные платформы. Ночью они были доставлены в район переправы у Войтолово, чтобы потом ударить по северному берегу Мги. Могучие артиллерийские монстры, сделанные на заводах Германии, Чехии, Франции, залили огнем передовые рубежи советской обороны. Земля тряслась от разрывов выпущенных ими снарядов, покрываясь воронками огромных диаметров.
