Допускаю, что это обстоятельство (не выигрыш звания в матче, а присуждение победы без игры) сыграло роль искры зажигания, было импульсом, первотолчком для стремительного, сокрушительного наступления Карпова по всему шахматному фронту. Насколько я разобрался в натуре Анатолия, фермент его характера — не самолюбие, а честолюбие. Но, будучи человеком гордым, с высоко развитым чувством личного достоинства, он — могу это предположить — был в глубине души уязвлен в какой-то мере, что ему что-то преподносится как подарок, без борьбы, вроде бы как не совсем заслуженное… Другое дело, что он сам всего добился и все честно заслужил. Но ведь кто-то мог подумать — и думал — иначе… Да и самому себе надо было доказать, что он — сильнее всех!
Первотолчок, психологический импульс, искра зажигания, повторяю, могли быть и такого свойства. Но они, если и действовали, то только первое время — несколько месяцев после провозглашения, от силы год-полтора. Дальше начинали работать другие, более глубинные причины — сознание своей ответственности перед Родиной, перед шахматами, перед своим талантом.
«Поступай же так, мой Луцилий, как ты мне пишешь: не упускай ни часу. Удержишь в руках сегодняшний день — меньше будешь зависеть от завтрашнего».
Дипломная работа выпускника экономического факультета Ленинградского университета Анатолия Карпова была посвящена проблеме наполненности, эффективности использования свободного времени при социализме. Эту же тему научный сотрудник Ленинградского университета Анатолий Евгеньевич Карпов разрабатывает в своей кандидатской диссертации.
Не упускай ни часу… Удержи сегодняшний день… Только время дала нам во владение природа…
Как его удержать, ускользающее и текучее? Чем наполнить?..
Рассмотрим еще раз вариант Карпова — человека, владеющего временем. Подумаем…
В свои тридцать лет шофер совхоза «Колос» Кингисеппского района Станислав Сергеевич Сергеев стал кавалером ордена Трудового Красного Знамени. Этой награды он, коммунист с 1971 года, был удостоен за ударный труд в девятой пятилетке. И в десятой он работает ударно, возглавляет один из лучших в районе механизированных отрядов по заготовке кормов для животноводства.
Районные гостиницы в отличие от больших городских полны местными новостями, народ здесь квартирует в основном многознающий. Потому мне вроде как повезло: сосед по номеру, оказалось, знал Сергеева.
«Как у него в отряде здорово воюют за качество! — сосед при этом показывал большой палец. — Он семенники при сырой земле не уберет, накажи — не уберет! Абы лишь бы поскорее накосить? Нет. Дождется, пока почва на ветерке протряхнет. Тогда и начнет косить: оберегает корневую систему, и об укосах завтрашних головой думает».
Словом, еще до знакомства мне о Сергееве порассказывали: его в районе знают.
Честно сказать, оно и беспокоило. Чего греха таить — имеется в иных районных, да и в кое-каких городских организациях список расхожих фамилий. Припасен и для праздничного доклада, и для прессы.
К моей радости, о Сергееве еще не писали. И это обстоятельство ныне, при обилии средств массовой информации, становится все редкостнее: наверное, многовато нас, пишущих?..
Итак, о знакомстве. Оно состоялось, Сергеев встретил меня ровно: не с объятиями и не в штыки. Но было заметно: нервничает.
Оказалось, у него ЗИЛ «охромел». Тут еще и гости.
Мы сразу же после знакомства пошли в мехмастерские.
На вид Сергеев показался мне человеком обычным — чего это его все живописали?
Рост — средний. Сказать: крепыш? Нет, но и не заморыш — скроен нормально. Прическа у него по давней моде, укороченная. Да и не в моде, как оказалось, суть: удобнее ухаживать за головой, в работе не жарко, утром причесываться — секундное дело.
Глаза у него светлые. Смуглолиц. Нос с маленькой горбинкой. Как в старину писалось в паспортах — особых примет нет. Вот разве что руки. Крупные. Не каждая большеразмерная перчатка окажется впору. При знакомстве мне даже показалось, что у него на руке что-то вроде чехла из крупнозернистого наждака. Значит, тоже обычные шоферские руки: монтировками-ключами отбитые. В зимовья выстуженные, обожженные разными ГСМ.
…Идем с Сергеевым. По календарю начало августа, солнце должно бы донимать. А его нет, небо в тучах, морось, от асфальта тянет осенней промозглой сыростью.
Вдруг к нам молчком пристраивается еще один человек. Одет он в немаркую, старенькую курточку на молниях. Резиновые полусапожки по погоде. Ростом — по плечо Сергееву, пристроился быстро, зашагал с нами в лад, деловито посапывая.
— Сын… — представил Сергеев. На два мои вопроса Сергеев-младший ответствовал кратко, дельно: тринадцать и осенью пойдет в седьмой.
И примолк солидно.