— Недавно ко мне обратились из райкома партии, попросили выступить перед молодежью по книге «Целина», поделиться воспоминаниями. Тем более, что мне тогда посчастливилось встретиться с Леонидом Ильичом Брежневым, который был партийным руководителем Казахстана. Работал я в те годы заместителем председателя облисполкома. Талды-Курганская область была только что образована. Вы проехали по Семиречью и видели, какая у нас щедрая, богатая земля. Мы изыскивали новые пахотные площади, строили оросительные системы. Подняли свыше трехсот тысяч гектаров и резко увеличили валовой сбор зерна в первый же целинный год. Это был наш вклад в казахстанский миллиард.
Ввели мы и небывалую форму хозяйствования, так называемое отгонное земледелие. Поясню, в чем тут дело. В отрогах Джунгарского Алатау немало высокогорных пастбищ, куда с осени сгонялись отары овец и гурты гулевого скота, которые всю зиму выпасались на подножном корму. Но в горах случаются бураны, потом снег то тает, то смораживается и ледяной коркой покрывает выпасы. Животные не могут добывать себе пропитание, начинается бескормица и падеж — страшная беда, по-казахски — джут.
В прежние годы на отгонных участках ставились кошары, заготавливались страховые запасы кормов для скота. А в пору освоения целины мы решили создавать на отгонах настоящие зерновые хозяйства — распахивали и засевали земли, вводили по рекомендациям ученых наиболее рациональный севооборот. Дело это было совершенно новое и необычайно перспективное. Почему? Да потому, что в результате скот был на зиму обеспечен прямо на месте фуражом, чабаны хлебом, а страна получала дополнительные тысячи пудов зерна.
Однако и при этом нам было тесновато в границах области, не хватало плодородных земель, и тогда мы стали осваивать под выпасы пески Каракумов в обширном урочище Сары-Ишик-Отрау. Чтобы эти громадные площади вернуть к жизни, превратить их в пастбища, мы прокладывали автодороги, бурили артезианские скважины, строили глубокие бетонированные колодцы с моторными водокачками, высевали травы. Полупустыня вскоре зазеленела и, словно оазисами, покрылась выпасными лугами с огромными отарами овец.
Так целина преображала Семиречье, делая его еще обильней и краше. Не скрою, было радостно сознавать, что наша Талды-Курганская область по всем основным показателям держит первенство в республике.
И вот, как сейчас помню, тринадцатого апреля 1955 года у нас побывал Леонид Ильич Брежнев. От имени ЦК компартии Казахстана он поблагодарил тружеников области за успехи и сказал, что не случайно сюда приезжают делегации специалистов из Болгарии и Польши, Румынии и ГДР, Корейской Народно-Демократической Республики и Гвинеи: здесь есть что посмотреть, позаимствовать, поучиться, как жить и работать по-новому. «А вот областной центр у вас почти не изменился, — говорил Леонид Ильич. — Как было село Гавриловка, так им и осталось».
Товарищ Брежнев тогда и поставил задачу — превратить лет за пять село в настоящий современный город — и обещал, что ЦК партии и правительство республики помогут в решении этой задачи…
Петр Яковлевич прервал рассказ, взволновавший его дорогим воспоминанием. Ведь это ему, Миронову, партия и поручила возглавить работу по превращению бывшего села в будущий город.
— Не мне одному поручили, — поправляет меня он. — Это стало делом всей областной партийной организации. Ее возглавлял в те годы прекрасный человек, опытнейший руководитель Шакир Карсыбаевич Карсыбаев. Председателем областного совета был Камбаров Нагмет Камбарович. Много партийных и советских работников горячо взялись за общее наше дело. Меня же, если говорить конкретно, избрали председателем горсовета Талды-Кургана…
Переименованная в город Талды-Курган, Гавриловка была большим станичным селом. Лежало оно привольно, слыло зажиточным. Две тысячи частных домов и хат прятались в зелени садов и огородов, зимой над крышами курились теплые дымы. Вдоль пыльных, немощеных улиц тянулись саманные дувалы — глинобитные заборы. По арыкам бежала с гор мутно-желтая вода. Водопровода не было — только колодцы. Почти не было и электричества. Культурный центр села представляли тесный кинотеатришко да клуб, разместившийся в бывшей церкви. Зимой, выстуженные холодом, кино и клуб пустовали. Быту сельчан — застарелому, закоснелому — под стать были и местные нравы, никак не вязавшиеся с духом времени.