— Сидим мы как-то дома и вдруг слышим на улице какой-то шум-гам, крики, грохот, — вспоминает Петр Яковлевич. — Что случилось? Кидаемся к окну и видим: идет по улице толпа, над ней висит туча пыли. Непонятное, жутковатое движется шествие. Впереди с трудом идет немолодая женщина. На шее у нее висит хомут. Идущие сзади держат над ее головой шест с тряпкой, а дальше в толпе, прыгая, беснуясь, какие-то люди колотят в старые ведра, гремят печными заслонками, вьюшками, улюлюкают. Толпа гогочет, шумит. Дикое, невиданное нами зрелище! Оказалось, так отмечали «неудачную свадьбу». Невеста-де не соблюла себя, и вот теперь всей улицей принародно позорили ее мать… Должен заметить, что это был первый и последний в Талды-Кургане случай подобного рода, — прибавляет к рассказу Миронов, жестом отсекая всплывшее воспоминание.
— И с чего же вы начали превращать село в город? — спрашиваю я.
— С воскресников. Да, да, с общегородских воскресников! — убежденно повторяет Петр Яковлевич. — Надо было, чтобы жители села своими руками возводили свой город. Чтобы, строя его, сами становились горожанами. Из бывших гавриловцев будущими талды-курганцами. Это было самое главное. И еще одно: мы стали строже спрашивать с народных депутатов. Кому же, как не им, избранным жителями города, заботиться о его судьбе? Пусть делом отвечают на оказанное им доверие. С их помощью создали уличные комитеты — главную нашу опору, подняли всю общественность, привлекли молодежь, комсомольцев, школьников. Не скрою, трудностей было хоть отбавляй. Ведь ломали старые привычки, инерцию косности преодолевали. Настоящий бой, скажем, вели за элементарную чистоту. Приучали к ней, как к будущей красоте города. Проводили понедельники чистоты, месячники здоровья. Ломали дувалы, вычищали арыки, заставляли нерадивых браться за лопаты и метлы, убирать грязь и мусор. Мелочи? Нет! Нужно было заранее воспитывать в каждом, начиная с мальчишек, чувство любви к городу, который будет расти вместе с ними. Бьешь из рогатки уличный фонарь — значит, пакостишь в собственном доме. Мусоришь на улице — значит, соришь дома. А как же иначе? Других-то хозяев у Талды-Кургана нет. Всё должны сами…
Я перелистываю стопку выпускавшихся на каждом воскреснике «боевых листков» — своеобразную летопись становления города и горожан, в которой наглядно прослеживается, как ширилось с каждым разом участие жителей в благоустройстве своего Талды-Кургана, как возрастал размах добровольного труда людей, как усиливалась работа партийных и советских органов по проведению этих воскресников.
Первый из них состоялся 17 апреля 1955 года, ровно через три дня после того, как здесь побывал Л. И. Брежнев. На том воскреснике было построено двенадцать колодцев, вычищено шестьдесят километров арыков, сооружено пять тысяч метров оград и высажено несколько тысяч декоративных деревьев.
«Боевой листок», открывавшийся знаменитым рисунком, изображавшим Владимира Ильича Ленина на субботнике в Кремле, писал:
«То, что будет сделано сегодня, — только начало большого, нужного дела, которое задумали и претворят в жизнь жители Талды-Кургана!»
В один из зимних дней нового, 1974 года в ленинградскую квартиру Мироновых часто звонили почтальоны. Зоя Иосифовна то и дело принимала телеграммы, письма, поздравительные открытки и передавала их мужу.
Петр Яковлевич — в строгом костюме, при всех наградах — брал конверты и бланки телеграмм. На многих из них значились штемпеля казахстанских почтовых отделений. Он садился за стал и, стараясь не выдать волнения, прочитывал адресованные ему слова.
«Я хорошо помню, Петя, — писал брат Иван с Полтавщины, — как ты, молодой рабочий паренек, комсомолец Балтийского судостроительного завода, стал коммунистом. Будучи пятьдесят лет в партии, ты своей работой, выполняя малые и большие поручения партии, с честью оправдал высокое звание коммуниста. Поэтому я как твой брат и как член КПСС гордился и горжусь тобой».
С особым чувством читал Миронов письмо, пришедшее из Талды-Кургана: