Давайте взглянем на директора завода, например, как просто на человека. Безусловно одаренного (иначе и говорить-то не о чем); безусловно обладающего некоторыми качествами, какими обладают далеко не все; безусловно образованного и вполне компетентного в своем деле, но все же только обыкновенного человека, в силу чего не чуждого человеческих же слабостей и страстей. Спору нет, к руководителю до́лжно предъявлять более высокие, более, может быть, жесткие требования, нежели к людям, не обладающим властью и правом приказывать, — кому много дано, с того справедливо много и спросить. Однако тут очень легко впасть в крайность. Дело, разумеется, не в том, что люди, облеченные доверием и правом выбирать тех же директоров (именно выбирать, потому что всякое назначение — выбор), станут вдруг предъявлять кандидатам слишком завышенные, нереальные требования. Этого, надо полагать, не случится, ибо чересчур много оказалось бы вакантных «директорских кресел»… Дело в том, что в жизни мы вообще часто применяем различные мерки к себе и к другим. А уж что касается начальства, да еще начальства «своего», непосредственного…
Вернемся к той встрече «за круглым столом», с которой я начал эти заметки. Участники ее, выговорившись, сошлись во мнении, что нужен разумный, реалистический компромисс. Все-таки директорская рать — не футбольная или хоккейная команда. Там-то можно расставить игроков в соответствии с их индивидуальными способностями, хотя и это далеко не всегда удается тренерам. Директора же при всем их человеческом, личностном отличии друг от друга должны отвечать определенным, если хотите — стандартным требованиям. Но ведь личность оттого и личность, что не укладывается в рамки стандарта! А в том, что директор современного, да еще крупного предприятия обязан быть личностью, вряд ли кто-нибудь усомнится. Требования, как видите, ко всему прочему, не только стандартные, но еще и противоречивые.
Я видел много разных директоров. Со многими был знаком прежде и знаком теперь, а некоторых знаю довольно близко. Все это люди непохожие друг на друга, со своими привычками. Однако всех их объединяет и нечто общее — какая-то нечеловеческая работоспособность, какая-то трогательная и, в сущности, бескорыстная любовь, преданность своим заводам. И — хроническая, пожизненная нехватка времени, Я вот подумал сейчас: наверное, профессор Любищев, о котором столь ярко написал Даниил Гранин, стремился, не ведая о том, прежде всего помочь директорам, научив их подчинять время, как делал это сам. Увы, в отличие от большинства людей, директора не принадлежат ни себе, ни своим семьям. У них нет своего времени, которым они могли бы распоряжаться.
Теперь признаюсь: эти заметки — о генеральном директоре производственного объединения, которого я знаю уже более тринадцати лет и который мне чем-то определенно нравится, хотя я и не могу сказать, что мне нравится в нем все.
Я спрашиваю себя; почему пишу именно об этом директоре? Быть может, он больше других знакомых мне директоров отвечает моему пониманию личности руководителя и его роли на предприятии?.. Вряд ли, потому что в то время, когда мы познакомились, он не был ни генеральным, ни просто директором. Скорее всего, меня привлекли какие-то его человеческие качества. Пожалуй, не в последнюю очередь — противоречивость его характера, настойчивость, граничащая порой с упрямством, целеустремленность и любовь к жизни, к простым ее радостям.
Уже работая над этими заметками (впрочем, я работал над ними все тринадцать лет), я как-то невзначай спросил у него, когда он понял или почувствовал, что будет директором. Он порядочно думал, прежде чем ответить.
— Не было такого чувства, — сказал убежденно. — Скорее я думал, что останусь на партийной работе.
Когда мы познакомились, он был секретарем парткома завода, позднее работал секретарем райкома и первым секретарем одного из горкомов КПСС в Ленинградской области.
Мы шли от площади Александра Невского к Суворовскому. Был вечер, и был дождь. Оба мы были молоды: ему — тридцать семь, а мне — тридцать четыре. Но он к тому времени уже четвертый год был секретарем парткома, успев до этого поработать технологом, мастером, начальником участка, начальником цеха. На фоне, так сказать, седин и «матерости» тогдашнего директора завода он выглядел даже моложе своих молодых лет. Контраст тем более заметный, что директор был человеком известным в среде хозяйственников, далеко не однозначным и отношение к нему окружающих было сложным. Вот что я сам писал об этом директоре: