И вот эта поездка в Кишинев на неделю. Да что неделя! В начале учебного года Людмилу Михайловну включили в состав делегации, направлявшейся в Польшу, полмесяца класс жил без нее. Когда же она успевает? Ведь воспитательский процесс непрерывен.
В той очень короткой нашей встрече, после урока в десятом, на перемене, Людмила Михайловна сказала, что сейчас она долго беседовать со мной не сможет — идут выборы в Верховный Совет и она член избирательной комиссии, — но я мог бы встретиться с Леной Мясниковой, секретарем комсомольской организации школы.
— Я с ней дружу, — призналась Людмила Михайловна. — Лена многое из того, что вам нужно, расскажет. Я предупрежу.
Я позвонил Лене. И уже во время телефонного разговора невольно подумал: «Характер!»
Живу я недалеко от 533-й школы, но все же нужно ехать. И я, помня, что говорю с девятиклассницей, стал объяснять, как ей добираться ко мне.
— Найду, — остановила меня Лена.
Она явилась минута в минуту. Поздоровалась крепким пожатием. Весь ее решительный вид показывал, что она не терпит проволочек, я понял — нужно быть четким, спрашивать все, что меня интересует, без скидок на возраст.
— Я познакомилась с Людмилой Михайловной 2 сентября 1975 года, в одиннадцать часов, на первом уроке химии, — так начала Лена.
Потом разговор тек свободно.
— Что нравится в Людмиле Михайловне? Она уважает ребят. Не делит класс на отличников и лентяев. Справедлива, Не оскорбит, не унизит. У нее можно не понять. Объяснит, найдет время. Но главное — она уважает человека.
— Людмила Михайловна сказала — вы дружите, в чем же проявляется дружба?
— Я часто ошибаюсь. Вот поссорилась с девочкой. Она плохо дежурила, и я ей наговорила… А Людмила Михайловна разобралась и сказала, что я не права. Я извинилась.
— А в комсомольской работе?
— Тем более! Недавно на партсобрании обсуждали работу комитета, по косточкам разбирали. Отчитываюсь. Говорю, не получается. А одна учительница возмутилась: «Что значит — не получается?! Должно получиться!» Я вспылила. Решила уйти из комсоргов. Потом мы с Людмилой Михайловной обсудили все спокойно, она говорит: «Уходить нужно, когда в делах полный порядок, а так ты бросаешь, а не уходишь». Я и осталась на следующий год, хотя предстоит десятый.
— А ты с Людмилой Михайловной можешь поспорить?
— Конечно.
— О чем?
— О чем угодно. Недавно спорили, о людях, которым все надоедает, которым мало что интересно. О мужестве говорили. О книгах. Я не читала «Овода», она попросила прочесть…
— А с ее восьмым классом у тебя контакт?..
Лена глядит на меня с улыбкой.
— Наверно, Людмила Михайловна вам сказала, что не справляется? — И машет рукой: мол, известно. — Если и существует самоуправление в школе, то это только у нее. Самостоятельные ребята. Поглядите вахтенный журнал класса — все поймете. Ребята сами планируют работу, сами намечают мероприятия. Кстати, на последнем собрании ребята единогласно выбрали старостой Олю, дочь Людмилы Михайловны.
Что-то, видимо, промелькнуло в моем взгляде, потому что Лена твердо сказала:
— Вы, пожалуйста, не подумайте чего-нибудь… Оля — личность. Добрый, отзывчивый, серьезный человек…
Да, самоуправление — сложная педагогическая проблема. Собирая в свое время материал для книги о школе, я раздумывал и над этим. Похоже, неудач у педагогов, внедряющих самоуправление в классах, бывает больше, чем успехов. Нужен опыт, точный взгляд, выверенное чувство меры, высокая требовательность к коллективу плюс, как утверждал Антон Семенович Макаренко, полное уважение к личности ребенка. Незначительное упрощение — и коллектив, в котором учреждается самоуправление, из средства воспитания может стать средством подавления личности. Я, конечно, говорю о детском, неопытном коллективе.
«Такт» в переводе с латинского означает «прикосновение». Разговаривая с Людмилой Михайловной, раздумывая о педагогическом ее почерке, я неоднократно вспоминал это емкое и куда более точное русское слово.
Структура классного самоуправления несложна.
Класс имеет комсорга и старосту. Старосте подчинены бригадиры. Шесть бригад в классе. В каждой бригаде — шесть человек.
Среди этих шести один отвечает за культурную жизнь, один — за учебу, один — политинформатор и т. д. Обязанности эти ребята исполняют не постоянно, а только в те недели, когда их бригада принимает на себя полную власть в классе, иначе — в неделю дежурства.
Итак, если бригадир принял вахту, он — самый главный. В руках бригадира вахтенный журнал, в котором он, бригадир, записывает происшедшие события, объявляет благодарности тем, кто отличился за неделю, дает выговоры отставшим и провинившимся, ставит оценки за ежедневные дежурства. Впрочем, классная демократия такова, что каждый ученик имеет право потребовать журнал у бригадира и записать свое мнение, это правило строго соблюдается.