Почему? Не всегда такое можно понять, да и сам подросток словно бы этого понять не может. Говорят, это результат быстрого роста, взросления, «неуправляемых гормональных бурь». То, что в быту называют «трудный период». Значит, в это время учитель должен быть и врачом, от него требуется такт, терпение, внимание к юноше и некоторая даже, может быть, хитрость. Кричать, одергивать, прорабатывать, вызывать родителей, как правило, бесполезно.
Впрочем, даже на обычном уроке, когда Людмила Михайловна видит разыгравшегося ученика, она не кричит, не призывает стать внимательнее, она постепенно втягивает ученика в урок, нагружая заданиями, организуя его внимание. И только добившись своего, обращается ко всему классу.
— Как было с Одарченко? Учитель труда и руководитель оркестра Павел Дмитриевич стал жаловаться, что Саша больше не ходит на репетиции, заявляет, что он, мол, без оркестра легко обойдется, пусть оркестр попробует обойтись без него. Тогда я сама стала ходить на репетиции и однажды сказала Саше, что хотела бы и его послушать. И исчезла. А Саша стал предупреждать, что он уже играет, и не раз, и не два, а постоянно. Вот тогда я и пошла снова, чтобы похвалить, поддержать, закрепить достигнутое. Впрочем, с ним-то не все еще просто, не все легко…
Трудное дело — педагогика.
Я оказался невольным свидетелем разговора Людмилы Михайловны с молодой интеллигентной мамой, взволнованной чем-то случившимся с ее сыном.
Все каникулы мальчик увлеченно писал реферат о космосе. О чем только они не переговорили с отцом! И вот готова рукопись — тетрадь вдохновенного творчества! Теперь ему предстоит прочитать это в классе.
И что же? Учитель ставит пятерку, даже не спросив ученика.
Где же проблема? Справедливость вроде бы восторжествовала. Но именно «вроде бы». Почему же не дал выступить? Для чего юноша трудился, писал, горел идеей? Изучал уйму книг за пределами школьной программы, мучился и страдал?
Нет, ему нужно быть оцененным. Дома он говорит, что такую же «пятерку» он мог бы получить проще, без труда, на обычном уроке. Это оскорбительная для него «пятерка».
Людмила Михайловна слушает маму с тревогой. Потом мы обсуждаем вдвоем это событие в классе. Нужно действовать. Получен сигнал бедствия. Следует сегодня же идти к коллеге, исправлять ошибку. На ближайшем уроке учительница должна будет оценить работу, вызвать к ней серьезное внимание ребят. Последствия безразличия страшны. Безразличие учителя порождает цинизм ученика…
Девочка, у которой дома пьяный отец, бежит за помощью к педагогу, а педагог — депутат, у кого же еще ей искать избавления? Как хочется сразу же броситься на помощь! Но и здесь нужно все взвесить, обдумать…
— Помогите, Людмила Михайловна! Вы можете!
Да, может. А что будет завтра? Хорошо ли станет завтра ребенку? Не осложнит ли это домашней жизни?
Нет, и тут осторожность и педагогический такт должны контролировать эмоции. Не торопись действовать. Ты должен выиграть и этот спор за ребенка. Что поймет пьяный отец? Лучше забрать девочку с собой, а завтра, завтра у тебя найдется нужное для этого человека слово.
Людмила Михайловна не забывает горьких минут учительской жизни. Конечно, учитель может отчаиваться, но он не имеет права сдаваться.
Если учитель — авторитет для ученика, это на всю жизнь, в любое время ученик может прийти к такому человеку за жизненно важным советом. Всего один год учился я в павловской школе, но и сейчас со старой своей учительницей литературы чувствую себя школьником. Я помню, как много дала эта сердечная женщина мне, мудро поддерживая, но и мудро ругая. Учительское, нет, материнское неизбывно.
Учитель только тогда достигает успеха, когда он живет чужой болью, радостями и бедами своих воспитанников.
В прошлом году Людмила Михайловна встречала свой день рождения одна, грустный получился день в ее жизни. Так уж завелось, что в апреле ребята прошлого выпуска приходили в школу поздравить Людмилу Михайловну. И вдруг — никого.
Долго она не уходила из кабинета. Стояла у окна, не могла поверить, что забыли. Дома ее ждали. Она знала, что дома все будет иначе, но как, оказывается, важна для учителя такая память!
На следующий день после занятий она прибиралась в лаборантской и неожиданно в окно увидела девочку, бывшую свою ученицу.
Девочка медленно пересекла школьный двор, шла она в черном, вся ее сломанная фигура выражала скорбь. «Я сразу поняла: что-то случилось ужасное, — говорила Людмила Михайловна. — Ко мне направлялась женщина, вдова».
Людмила Михайловна выскочила навстречу, обняла ученицу.
— Кто? Что случилось?
— Муж.
В это было невозможно поверить. Всего полгода назад она, Людмила Михайловна, сидела на веселой свадьбе недалеко от мальчика-жениха в строгом костюме, от счастливой невесты…
Первая беда, первое горе! Чем ты можешь помочь, как утешишь, учитель?
Класс узнал о беде в день рождения Людмилы Михайловны и принял решение: не идти. Не портить праздник учительнице общей скорбью. Галя тогда сказала: «Вам, ребята, не нужно. Я сама к ней пойду завтра. Так лучше».