Ему повезло, как повезло всем, кто занимается любимым делом, вне зависимости, как это дело называется — онкология, химия, физика, музыка, селекция, выплавка стали или прокладка дорог; для таких людей существует только одна проблема — проблема времени, которого им всегда не хватает.
В медицине все это, правильное вообще, трижды и четырежды усугубляется самим предметом исследований, предметом, связанным с надеждами тысяч и тысяч людей.
Нет, пожалуй, человека, оставившего свое имя в медицине, который так или иначе не задумывался бы над тайной перерождения здоровой клетки в злокачественную, тайной, разрешению которой уже столько лет противится природа.
Но задача эта столь обширна и столь сложна, что одному, даже самому развитому государству она не под силу — так фантастически велика сегодня стоимость исследований по всему фронту и всем направлениям онкологии. И нет страны, из тех даже, где борьба с раком в силу объективных условий не входит пока в число первоочередных задач, которая отказалась бы внести посильную лепту в общее наступление на рак, болезнь, к последней четверти двадцатого столетия занявшую второе после сердечно-сосудистых место среди причин смертности.
В этом случае должна, очевидно, существовать какая-то главная, первоочередная задача, которой должно быть отдано, на решении которой должно быть сконцентрировано наибольшее внимание исследователей. Я задаю этот вопрос Николаю Павловичу Напалкову, и он в обычной своей, чуть склонной к парадоксальности манере говорит:
— Самой важной задачей, стоящей сегодня перед онкологами, вернее, перед людьми, ответственными за направление и развитие исследований, является согласованное определение того, какая задача является для онкологии важнейшей…
И это — не парадокс, нет, — это признание, лишний раз признание того, сколь сложна проблема. Сейчас уже ясно, что дальнейший успех в борьбе с раковыми заболеваниями может прийти лишь при сознательном ограничении направлений поисков, грозящих иначе раствориться в необозримых возможностях неконтролируемых исследований. Да, надо прежде всего решить, что исследовать вообще и что — в частности; на каком направлении наиболее вероятен успех, куда направлять концентрированные усилия коллективов и отдельных исследователей, что финансировать в первую очередь — поиски ли возбудителя рака или исследования по ранней превентивной диагностике опухолей, обследования ли факторов внешней среды и их связи с онкологическими заболеваниями (эта огромная, общечеловеческого значения тема вплотную смыкается с борьбой за сохранение природы) или следует все силы бросить на разработку новых, более радикальных способов лечения, на создание новых лекарств, совершенствование старых, уже апробированных способов, на расширение коечного фонда, открытие новых онкологических пунктов, подготовку высокопрофессиональных кадров.
Это десятки и десятки проблем, требующих ответа сегодня, сейчас, поскольку уже сейчас тысячи больных ждут помощи и сотни тысяч тех, кого своевременно проведенный осмотр может спасти от возникновения самой болезни; и вместе с тем это вопрос будущего, ибо каждое непродуманное решение может изменить весь ход развития онкологии, а это так или иначе скажется на судьбах других тысяч и тысяч — тех, кто, может быть, еще только делает по земле самые первые шаги.
Возбудитель рака? Похоже, что в ближайшее время ожидать каких-либо кардинальных открытий в этом направлении не приходится.
Из существующих (правильнее было бы сказать — сосуществующих) сейчас теорий возникновения злокачественных опухолей наибольшее число приверженцев имеют вирусно-генетическая и созданная Н. Н. Петровым полиэтиологическая. Но, дополняя в чем-то друг друга, они все же не дают представления о единой причине, вызывающей заболевание.
Вполне может со временем оказаться, что ее нет вовсе и что заболевание действительно возникает под влиянием нескольких факторов, действующих одновременно или в какой-то последовательности. Более того, говорит Напалков, не исключено, что даже появление всеобъемлющей теории или выделение и обнаружение возбудителя рака не даст еще гарантированного и безоговорочного успеха в борьбе с ним. Вот ведь, говорит он, мы знаем, каков возбудитель гриппа, но едва ли не каждый год, а то и дважды в году вспыхивают новые и новые эпидемии, уносящие сотни жизней. Впрочем, при том, что о раке мы знаем далеко не все, — очень многое о нем мы уже знаем. Онкологи уже умеют бороться со многими опухолями, умеют их рано распознавать, и часто — много чаще, чем об этом принято говорить, — они выходят из этой борьбы победителями. Нет, пожалуй, такой области онкологии, в которой с каждым годом не появлялись бы обнадеживающие тенденции. Разрабатываются и после тщательнейших испытаний уходят в производство — одно, к слову сказать, из самых дорогих производств в мире — новые противораковые лекарства, появляются все более прогрессивные методы лечения тех или иных форм злокачественных новообразований, их раннего выявления.