С капитаном я встретился на другой день, но говорить нам было не о чем: он укладывал вещи. Все на судне уже знали, что подменный капитан уезжает в Ленинград, возвращается из отпуска постоянный хозяин. Незнакомые люди делились и со мной радостной для всех вестью: «Слыхал? Сан Саныч едет!» Никто не имел ничего худого против подменного, просто Сан Саныч был своим, родным. Его еще не было на борту, но он уже властвовал над людьми. Экипаж без принуждений и распоряжений рьяно взялся за большую приборку.
Ко мне зашел боцман, сухопарый, жилистый Бекишев. Критически оглядев каюту, вежливо, но твердо приказал вымыть иллюминаторы горячей водой. Изнутри и снаружи. Я еще не знал, где взять ведро и тряпку, но спросить не решился. А боцман, очевидно из снисхождения или почтения к моему солидному для матросского положения возрасту, извинительно пояснил:
— Сан Саныч наш прилетает, капитан.
Капитан — не только командир судна. От капитана зависит твоя работа, твой хлеб, твоя жизнь. Официальная статистика Ллойда регулярно печатает сводки аварий и катастроф. Увы, и в эпоху кибернетики, электроники, дальнозоркой радиолокации, атомных двигателей в морях и океанах трагедии свершаются часто.
Сколько же судов вступают в единоборство с океаном и побеждают? Таких данных нет: победителей не судят. И не считают. Это — как «массовый героизм».
Можно сказать с полной уверенностью: во всех счастливых исходах люди и корабли обязаны жизнью своему капитану. Ему в первую голову. (Слово-то «капитан» от латинского capitis — голова.) Жизнь, рейс, план — все в прямой зависимости от искусства, знаний, самообладания капитана, от его воли и власти. В критической ситуации чрезвычайно важно, на чем она зиждется, капитанская власть.
Формальная, автоматическая служебная авторитарность — опасная обманчивость. В нормальных условиях, в обыденной повседневности все выглядит вполне благополучно: ни грубых ошибок, ни досадных просчетов, ни тревожных сигналов. Но коррозия разъедает металл и под тройным слоем патентованной краски. В один злосчастный день — вдруг!.. В морях и океанах чрезвычайное «вдруг» — неотвратимо, как бой на войне. Тогда-то и выявляется мгновенно и с непоправимым опозданием: капитан — не капитан, экипаж — не коллектив. От того, что ответит за все капитан, даже посмертно, не легче. Быть может, к слову, потому капитаны и покидают гибнущие суда последними…
Не все лейтенанты выслуживаются в генералы, не все штурманы восходят до капитанов, даже не каждый третий. Диплом судоводителя, как и маршальский жезл, можно проносить до пенсии, и лотерея, рок, судьба-индейка тут ни при чем. Обязательные и необходимые профессиональные достоинства недостаточны, чтобы стать капитаном. Капитан — характер, личность. Подлинная капитанская власть дана только настоящим людям. Я говорю, разумеется, о настоящих капитанах. Голая власть, она — как голый король…
Настоящего капитана уважают, ценят, подчиняются ему, осознанно и беспрекословно вверяют свою судьбу. Но с радостью идут в море с тем, кого и любят.
Когда по «Ватутино» разнеслась весть, что капитан досрочно возвращается из отпуска, всех охватило радостное, приподнятое настроение: «Сан Саныч едет!»
И вот он приехал.
Хрестоматийные бородатые гиганты с орлиным профилем и прямой английской трубкой в зубах, громовержцы и таинственные оригиналы на капитанском мостике вымерли, как мамонты. Ныне в почете судоводители высшей квалификации, «думающие капитаны».
Сан Саныч оказался чуть ниже среднего роста, без усов, трубки и «капитанских» чудачеств. И голос у него обыкновенный, ровный, домашний. Третий штурман выглядел куда внушительнее, а старпом с врожденной миной недовольства на удлиненном лице и заглазно вызывал почтительное обхождение. В том смысле, что хотелось обойти его на почтительном расстоянии. А вот к Сан Санычу, напротив, тянуло людей.
Вероятно, я несколько идеализирую и приукрашиваю, но и первый капитан бывает, как первый пароход… При всем при том я рисую своего первого капитана искренне и бескорыстно. Он был моим начальником девять лет назад, в Балтийском морском пароходстве я не служу, и, к сожалению, мне никогда больше не пойти с Сан Санычем ни на Кубу, ни в Австралию. Сан Саныч — Александр Александрович Николин — вот уже несколько лет работает капитаном-наставником, выводит в первый рейс новых капитанов.
Дай им бог, новым и молодым, унаследовать от Сан Саныча не только мастерство — и часть доброй души!