Таков был командир, у которого Чесноченко начинал свою службу. И хотя в то время их — лейтенанта и полковника, командира полка и рядового летчика — разделяла немалая дистанция, отблеск характера этого человека, его мужественной судьбы навсегда остался в судьбе, в характере самого Чесноченко. Не раз, принимая нелегкое решение, он спрашивал себя: «А как бы поступил на моем месте Суровикин?..» Спрашивал себя так, словно его первый командир еще оставался жив, еще был рядом.
Порой, когда мы говорим или пишем о военных людях, о тех, кто командует большими или малыми воинскими коллективами, мы главное внимание уделяем внешним результатам, видимым итогам их деятельности, и словно бы сбрасываем со счета, не замечаем той внутренней напряженной работы, тех сомнений — а так ли я поступаю, так ли делаю? — тех размышлений, поисков лучшего пути, без которых вряд ли возможно становление подлинного командира. И пожалуй, именно способность самокритично оценить свои действия — не дать, обладая немалой властью, своему характеру управлять собой, а самому уметь управлять своим характером в интересах дела, — неудовлетворенность достигнутым, умение прислушаться к голосу, к совету своих товарищей-коммунистов и есть один из признаков настоящей командирской зрелости.
В 1975 году Чесноченко принял полк. Полк был на хорошем счету. Не раз и не два самые сложные задания поручались его летчикам. И все же…
Да, есть у полка достижения, есть. Есть у полка слава, есть чем гордиться, ничего не скажешь. Но Чесноченко-то видел, понимал: стоило ли успокаивать себя и обольщаться той славой, которая сопровождала полк?.. Уметь видеть и, кстати говоря, х о т е т ь видеть истинное, реальное, а не желаемое положение дел, трезво оценивать возможности полка — это, наверно, одно из наиболее важных качеств командира. Умение не распылять свою энергию, свою волю на мелочи, которых всегда много, на текучку, которая всегда готова засосать, затянуть, — а почувствовать, ухватить то главное, то единственное, на чем необходимо сосредоточить все силы.
Резко увеличить число летчиков первого класса, добиться, чтобы весь полк, в е с ь, отлично владел самой современной, совершенной техникой, — вот какую задачу поставил перед самим собой и перед полком Чесноченко.
Слов нет, в подготовке летчика первого класса немалую роль играют его личные способности, трудолюбие, требовательность к самому себе, умение и желание учиться, но это лишь одна сторона дела. Есть и другая. Чтобы летчик стал отличным мастером своего дела, надо дать ему возможность летать. Надо так спланировать весь ход летной подготовки личного состава, чтобы летчик мог налетать необходимое количество часов и в простых и в сложных метеоусловиях, и ночью и днем, чтобы среди летчиков не было «обиженных», на чью долю выпадает полетов меньше, чем это нужно. Одним словом, планирование — это целое искусство. И именно от того, насколько командир, его заместители, штаб владеют этим искусством, зависит в конечном счете успех дела.
Я сам видел, как, готовясь к полетам, и заместитель командира, и начальник штаба, и другие командиры не жалели своего времени, подолгу мудрили над расписанием полетов, ломали головы над тем, как наилучшим образом использовать часы, отведенные для летной подготовки. Как приходили порой советоваться к командиру, как спорили иной раз в поисках лучшего решения, как перекраивали «плановичку». Как то и дело шли в ход карандаши и резинка. Если говорить высоким слогом, то, наверно, это и есть творческая атмосфера, творческое отношение к своему делу. А если говорить проще, это была та черновая работа, которая скрыта обычно от постороннего взгляда, которую мы редко видим на страницах книг, посвященных летчикам, или на экранах кинотеатров, но без которой тем не менее попросту невозможна сегодня жизнь военных летчиков.
Как раз в те дни, когда работа была особенно напряженной, когда порой рев двигателей на аэродроме не затихал с раннего утра до поздней ночи, Чесноченко по-настоящему понял и оценил тех людей, кем ему выпало командовать. Поверил в свой полк. В самые трудные минуты он обращался к коммунистам, он рассчитывал на их помощь, на их поддержку — и не ошибся. Не было жалоб, не было недовольства, хотя иногда приходилось ох как нелегко! Командир верил в свой полк, и полк верил своему командиру.
В конце 1976 года полк получил вымпел министра обороны. Чесноченко был награжден орденом Красной Звезды — за успехи в боевой подготовке. За мужество. Он не ждал этой награды. Как-то приехал в Ленинград, а его поздравляют. «С чем?» — «Как с чем? С орденом! Гордись!»
И правда, получить в мирное время боевой орден — тут есть чем гордиться!
Но тогда, в торжественной обстановке принимая вымпел министра обороны, выслушивая поздравления и пожелания новых успехов, затянутый в парадный мундир, взволнованный и праздничный, Чесноченко не знал, не догадывался, что впереди его ждет еще одно серьезное — и уже совсем иное — испытание. Испытание успехом, испытание славой.