– Понимаешь, Володь, призрак, конечно, человека убить не может, но вот если есть у тебя рана в душе, пустое место – тоскуешь ты сильно, горе у тебя или простить кого-то не можешь, – тогда призрак за это пустое место цепляется и начинает человека изнутри точить, звать на тот свет. Коли есть в душе дырка, в нее обязательно что-то влезет. Или кто-то.
– Проще говоря, она его подтолкнула к самоубийству?
– Может быть.
– А что за рана у него в душе была?
– Вот же ж ты приставучий! Не тому человеку допрос учиняешь, следователь. Николаю Степановичу свои вопросы задавай!
– Ох и характер у тебя, Ленка! – засмеялся Володя и как бы невзначай приобнял ее за плечи.
Но его романтический порыв был остановлен звонкой песней. Вокруг Лены и Володи откуда ни возьмись появились шумные девицы в народной одежде. Они пели, хохотали, в руках у них были большие корзины с яблоками.
– Красотки, вы откуда и куда такие нарядные? – Володя с удовольствием принял у одной из них душистое красное яблоко.
– Так Яблочный Спас сегодня! Праздник у нас, вся деревня гуляет!
– Приходите вечером на танцы в клуб!
Девицы с новой песней скрылись в переулке, а Ленка вспомнила:
– Вот в том доме баба Тося живет, пойдем к ней? – Она показала на низкую коричневую избу.
– Это которая зимой без обуви по улице гуляет? Сумасшедшая? Зачем она нам?
– Так в том-то и дело, что пятьдесят лет назад была она обычной девчонкой и валенки носить зимой не забывала. Пошли! Степаныч наверняка к ней и не заглядывал.
Баба Тося сидела на лавочке возле дома и шевелила пальцами босых ног. Шумные девицы с яблоками только что пробежали мимо нее, а теперь старушка заприметила кого-то на другой стороне улицы и, щурясь, всматривалась вдаль.
– Здрасьте, баб Тось. Как здоровье? – подсела к ней Ленка.
– Да как у всех старух, – отмахнулась от нее баба Тося. – Ты вон посмотри, кто идет!
Ленка присмотрелась. По деревне шел высокий статный мужчина – судя по седой голове, ровесник бабы Тоси. Только вот стариком его назвать язык не поворачивался: под майкой мышцы перекатываются, брюки обтягивают упругие ягодицы, глаза за версту светятся энергией и задором.
– Баб Тось, это кто? Что-то таких видных дедов в нашей деревне не припомню.
– Это, девка, Семен Собакин. Он сейчас в другом селе живет. А в молодости по нему пол-Клюквина сохло. Хорош, собака! И сейчас хорош!
– Собакин? А он к Аглае Собакиной какое-то отношение имеет? – встрял в разговор Володя, который покуривал рядом.
– А то! Еще как имеет! Муж ейный. Увела его Аглая у родной сестры.
– Да ладно! – подначил бабу Тосю Володя. Его забавлял этот разговор. Да и втереться в доверие к бабке как-то надо.
– Аглая и Глашка обе красотки были. Кровь с молоком! И Семка-то поначалу на младшую, на Глашку, засматривался. Да и она ему улыбалась так, что все понятно было: согласна хоть завтра замуж. Да только по итогу Семен женился на Аглае.
– Как же так вышло? – спросила Ленка.
– Говорят, Глаша в город уехала учиться, поступила и забыла своего деревенского ухажера. А Аглая вот не растерялась, залечила его раны.
Собакин, сдержанно кивнув бабе Тосе, проплыл по переулку и скрылся за поворотом. Все трое проводили его взглядом. Володя докурил сигарету.
– Баб Тось, а вы вообще молодость свою хорошо помните? – перешел к делу Володя.
– А ты думаешь, раз я босиком хожу, то из ума совсем выжила? – хитро подмигнула бабка.
– Баб Тось, у нас дело важное, мы свидетелей ищем, – вмешалась Лена. – Вот скажите, пятьдесят лет назад в нашей деревне никакая девушка не пропадала бесследно? Может, помните что-то такое?
– Пятьдесят лет назад? Девушка? Нет, не помню. То есть очень даже помню, что жили мы в то время тихо и спокойно. Не то что сейчас.
– А может, была какая-нибудь белая ворона, которую не любили у вас в Клюквине? Или там… девушка легкого поведения? – продолжал приставать с расспросами Володя.
Баба Тося посмотрела на него как на дурачка.
– Это ж еще советское время было, сынок! Ну какие проститутки? Окстись!
Ленка с грустью посмотрела на Володю. Тот молча развел руками. А баба Тося достала из передника спелое румяное яблоко и принялась грызть его остатками зубов, утирая с подбородка сок.
Затем неспешно поднялась с лавки и заковыляла к своему дому. Посмотрев на старушку сзади, Лена и Володя обнаружили, что сегодня баба Тося не только не обулась, но и забыла надеть под передник юбку – на лавке она все это время сидела в одних старушечьих панталонах.
На входе в деревенский Дом культуры стояли огромные корзины с яблоками, которыми можно было угощаться бесплатно. Но чтобы предприимчивые жители не растащили все мешками по домам, рядом дежурил Николай Степанович со своими помощниками. У него был угрюмый вид человека, который твердо решил не пить даже в честь праздника, но давалось ему это тяжелее, чем он сам мог представить.
– Держись, коллега, держись! – приободрил его Володя. – На праведный путь встал. И без всякого колдовства. Кстати, чего это ты решился бросить?
