– А нигде! Не будут их водить никуда. Вон уже вокруг одного Берлина полсотни таких лагерей построили. Нет у меня сил их сопровождать. Сейчас эту партию доведем и сдадим, а там посмотрим, сколько еще нам сюда в старую матушку Германию пригонят этих восточных варваров. Да, вот еще здесь сказано, что им «не разрешается покидать место работы без письменного разрешения полицейских властей, за исключением обстоятельств, связанных с работой. Если место работы и место жительства находятся не в одном месте, то этот запрет распространяется на оба места». Вот же наши бюрократы – умеют написать так, чтоб стошнило! Какие еще «обстоятельства по работе»?! Теперь вот мне надо придумывать, как эти разрешения и кому выписывать. Кретины!
Он сердито морщился и стучал кулаком в такт своей пламенной речи. Притихшие подчиненные лишь внимательно слушали своего руководителя, сами не понимая, как все это может быть реализовано в условиях войны, военного положения и давно устроенного образцового немецкого порядка. Шеф тем временем вновь заглянул в секретный циркуляр и закряхтел от возмущения:
– Да чтоб их разорвало! Только послушайте, коллеги! «Посещение мероприятий культурного, церковного, развлекательного характера и вечеринок, проводимых для немецких и других иностранных рабочих, остарбайтерам запрещается, кроме случаев, когда такие мероприятия проводятся Немецким трудовым фронтом или соответственно Имперским комитетом по продовольствию в рамках помощи иностранцам». Ну не мерзавцы, скажите?! Какой еще «Трудовой фронт»?! Какие это «мероприятия по помощи иностранцам»?! Наша помощь иностранцам – это наши лучшие в мире снаряды и бомбы. Вот им и вся помощь! А все эти, так сказать, «иностранцы» потоком валят в нашу страну, словно она стала в одну ночь резиновой грушей и надувается пивом, как старый папаша Мюллер на Октоберфесте[116]. За последний год к нам уже навезли французов, поляков, чехов, скандинавов всяких, которых один леший различит, кто из них датчанин, а кто норвежец. Вот и думайте, как нам ко всем этим «иностранцам» найти единый подход?! Короче, парни, нам предстоит нелегкая задача: не нарушая этого запретительного бреда, установить жесткий порядок на вверенной нам территории, сколько бы этих остовских и прочих рабов нам ни прислали. Но чует мое сердце, и здесь без подвоха не обойтись. Судя по моим данным, в этот раз к нам гонят не просто рабсилу, а баб с маленькими детьми. А там, где бабы, – там хаос и полное отсутствие логики и смысла. Ну, а там, где дети, – там еще больший хаос, беспорядок, сдобренный соплями и детским дерьмом. Вот такой нам предстоит с вами прожект! Ну, с нами Бог! За работу, парни!
Лёнька продолжал разглядывать гигантского «Деда Мороза», хотя всех погнали вперед, направляя в двери очень красивого дома. Это был даже не дом, а целый дворец. Видимо, этого самого старика, который грозно глядел на всех со своего высокого постамента. Войдя в широкий дверной проем, колонна разделилась на два строя, которыми умело управляли молчаливые полицейские. Они стали расставлять всех вдоль длинной стены в огромном, с высокими сводами и окнами зале. Как будто намечался какой-то бал или праздник. Встав вдоль двух стен, женщины и дети испуганно втянули головы, подавленные величественной красотой этих сводов, украшенных серой лепниной в виде пузатых крылатых ангелочков и неимоверно толстых и столь же голых теток.
Странный запах, резкий и одновременно аппетитный, ударил в нос. У Лёньки невозможно зачесалось внутри ноздрей, и он чихнул. Вслед за ним таким же чиханьем отозвались еще несколько человек. Похоже, запах был непривычен не ему одному. Осмотревшись и немного придя в себя, люди увидели, что в обширном зале напротив них установлены небольшие столики и стулья, на которых восседают красиво и празднично одетые люди. Среди них были благородного вида мужчины с усами и бородами, а некоторые даже с мохнатыми бакенбардами. Женщины все были в длинных клетчатых или полосатых юбках и аккуратных шляпках. Вместе с тем совсем не было видно детей. Даже с рогатками. Скорее всего, это мероприятие не предполагало участие младших поколений.
