– Лёнь, а мне можно с тобой в ваш отряд? А? Возьми меня! Лё-оо-о-нь… – вдруг заныла девчонка. Такого поворота парень не ожидал. Оттолкнуть ее было невозможно, она же помогает и теперь вроде имеет право тоже воевать вместе с ними. С другой стороны, он таких решений принимать не мог и вряд ли командир одобрит его действия, если он вдруг заявится с Танькой вместо картошки.
Он замотал головой решительно и отрубил:
– Нет. Нет! Танюха, сейчас нельзя. Ты должна здесь быть. Чтоб, понимаешь, нам помогать. Ну на связи с нами быть. Понимаешь? Не куксись! Я спрошу дядьку Прохора. Обещаю! Ну не ной, прошу тебя.
Танька пустила слезы и сопли. Она всерьез разрыдалась, не стараясь сдерживать нахлынувшие чувства. Все, что скопилось за эти тревожные дни, вырывалось наружу. Ее плечи вздрагивали, а ручонки отчаянно терли мокрые глаза. Лёнька растрогался и расстроился. Он отпустил мешок и чуть приобнял девочку за плечи. Но чтоб не показаться мягким и нерешительным, тряхнул девчонку:
– Ну же! Тань! Кончай потоп. Я ж говорю, спрошу про тебя. Не могу я сам тебя взять. Да и мамка твоя что подумает? Сама ж говоришь, что моя мать извелась. Хочешь, чтоб твоя тоже выла?
Танька замотала головой, не отнимая ладоней от лица. Она еще всхлипывала, но уже поняла, что ее не отвергают, а, наоборот, делают важным человеком – связной отряда. Эта должность ей нравилась. Она окончательно прекратила плакать и, размазав оставшиеся капли слез по чумазым щекам, посмотрела на мальчишку:
– Ладно. Только не забудь! Обещал.
– Ну вот и отлично. Давай мешки дотащим до лесу. Там Ваня Бацуев меня ждет в… засаде, – пояснил Лёнька.
– Ух, ты! В за-са-де. Здо-ро-во! – по слогам смаковала Танька эти новые слова из жизни партизан. Оказывается, это было очень забавно и интересно – играть в партизан. И даже не играть, а по-настоящему быть партизанами.
Они дотащили мешки и чуть не наткнулись на все еще спящего Ивана. Лёнька присел возле него и усадил рядом девочку. Не хватало, чтоб их всех заметили с этими мешками, да еще в лесу. Точно схватят и запытают. И тогда придется умереть, чтобы не выдать своих товарищей, как в Гражданскую войну наши буденновцы умирали и не выдавали военную тайну. Так их в школе учили и в книжках написано. Он еще раз внимательно огляделся и толкнул Ваньку. Тот дернулся и проснулся, растерянно переводя взгляд с Лёньки на Татьяну. Наконец он окончательно очнулся и спросил:
– Эй, Танька! Ты чо здесь делаешь? А?
– Чо-чо? А ничо! – передразнила его девочка и показала язык. Фыркнув, она продолжила: – Пока ты тут дрых, мы с Лёнечкой вон два мешка овощей приперли. Тож мне, партизан. Ха-ха! Иди лучше своего братишку Петюню нянчи, а я вместо тебя в партизанки пойду. Ха-ха.
– Вот дура! – обиделся Иван. Он оглядывал ребят, перемазанных пылью и грязью от выкопанных наспех клубней, и не понимал, как они успели так быстро набрать еды и что теперь делать, коли приказ был другим, а вроде он уже исполнен. Пришел на помощь снова Лёнька:
– Слышь, Вань, давай ты снеси эти мешки к нашим, пока светло, и возвращайся. А то им до вечера будет очень голодно там в лесу сидеть без еды-то. А мы за это время еще с Танькой наберем еды. Картох накопаем. Может, хлебца добудем. Дорогу найдешь?
– Э-э-э… а Прохор не осерчает, что ты остался? Он же по-другому вроде велел? – засомневался Бацуев.
– Мы ж приказ выполнили? Так точно. Выполнили. Мы ж еще его перевыполним, Вань. Так и скажи командиру. Ты сдай продукты и возвращайся в деревню. Здесь и встретимся. Ты пойми, мне надо мамку хоть глазком увидать. Она ж не знает, что я жив-то.
– Ага, не знает. Плачет и плачет. Она в сарае у них там в огороде лежит. Побитая вся. Аж жуть. Бр-р-р, – поддержала его Танька Полевая.
Иван почесал ухо, в которое, пока он спал, успел впиться слепень, и теперь оно раздулось и зудело. Оглядел снова ребят и мешки, подхватил их за верхушки и взвалил на спину. Парень он был крепкий и сильный.
– Ладно. Давайте дуйте до дому. Но только чтоб аккуратно и тихо. Мать навести, успокой. Гляди немцам не попадись. А ты, Тань… ну в общем, тебе спасибо… Лёнь, я тебя, как стемнеет, здесь же буду ждать. Всё! Пошел. – Он развернулся и, тяжело ступая, скрылся в кустах. Танька с Лёнькой обрадованно схватились за руки и, совсем позабыв про опасность, побежали обратно.
