Леонардо не только умел изображать движения, выхваченные из одного мгновенья времени, он еще искусно передавал
Главный метод Леонардо, позволявший показывать «состояние души», заключался в точном изображении жестов. В Италии тогда, как и сейчас, люди очень выразительно жестикулировали, и Леонардо зарисовывал в своих тетрадях самые разнообразные жесты. Вот, например, его подробная инструкция, объясняющая, как нужно изображать спорящих людей:
Пусть говорящий пальцами правой руки возьмется за палец левой руки, поджав мизинцы; пусть он с настороженным лицом повернется к людям, чуть приоткрыв рот, чтобы казалось, что он сейчас что-то говорит. Если он сидит, пусть кажется, что он вот-вот поднимется, выставив голову вперед. Если ты изображаешь его стоящим, пусть его тело чуть наклонится вперед, и голова приблизится к другим людям. А их изобрази молчаливыми и внимательными — пусть все смотрят на лицо оратора, жестами выражая восхищение. И пусть видно будет, что старики изумляются тому, что слышат, пусть уголки их губ будут опущены и втянуты, щеки изборождены складками, брови приподняты, а на лбу, там, где встречаются брови, изобрази морщины[530].
Леонардо узнал, сколько всего можно выразить и сообщить при помощи жестов, наблюдая за Кристофоро де Предисом, глухонемым братом своих миланских товарищей и соавторов «Мадонны в скалах». А еще к языку жестов часто прибегали монахи, обедавшие в трапезной монастыря Санта-Мария-делле-Грацие, потому что по обету они должны были хранить молчание по многу часов в день, в том числе и за столом. В одном из блокнотов, с которыми Леонардо не расставался, отправляясь в город, он оставил описание людей за столом, жестикулировавших во время разговора:
Пьющий поставил бокал на место и повернул голову к говорящему. Другой переплетает пальцы рук и, нахмурившись, поворачивается к товарищу. Другой, раскинув руки в стороны и показывая ладонь, приподнимает плечи до ушей и делает гримасу удивления. Другой что-то говорит на ухо соседу, и слушающий поворачивается к нему, подставляя ухо, при этом в одной руке он держит нож, а в другой — хлеб, который он уже начал резать. Другой, держа нож, поворачивается и опрокидывает рукой стакан. Другой кладет руку на стол и смотрит. Другой извергает съеденное. Другой кричит что-то во все горло. Другой подается вперед, чтобы увидеть, как говорящий заслоняет глаза рукой[531].
Все это очень похоже на сценические ремарки, и в «Тайной вечере», куда вошли многие из описанных жестов, Леонардо выступил в качестве настоящего балетмейстера.
Двенадцать апостолов сгруппированы по трое. Если начать осмотр картины с левого края, можно ощутить, как течет время, словно повествование движется слева направо. У левого края сидят апостолы Варфоломей, Иаков Младший и Андрей, и видно, что все они изумлены только что прозвучавшими словами Иисуса. Варфоломей, взволнованный и упрямый, уже вскакивает на ноги («вот-вот поднимется, выставив голову вперед», как описывал Леонардо спорящих людей).
