Леонардо занял в старом замке два этажа, выходившие окнами на меньший из двух внутренних дворов. В одном из более просторных помещений на верхнем этаже, откуда можно было выйти на крышу, он собрал один из своих пробных летательных аппаратов. Представить себе, как выглядела его мастерская — или в действительности, или хотя бы в воображении Леонардо, — можно по сделанному им описанию художника за работой: «Живописец с большим удобством сидит перед своим произведением, хорошо одетый, и движет легчайшую кисть с чарующими красками, а убран он одеждами так, как это ему нравится. И жилище его полно чарующими картинами и чисто. И часто его сопровождает музыка или чтецы различных и прекрасных произведений».
Прирожденный инженер, он придумал несколько удобных приспособлений: окна в мастерской должны иметь регулируемые ставни, чтобы пропускать внутрь ровно столько света, сколько нужно, а мольберты для живописи следует ставить на помосты, которые можно поднимать и опускать при помощи воротов, «так чтобы при необходимости двигалась вверх или вниз сама картина, а не художник». А еще он изобрел и начертил целую систему хранения, чтобы защищать в ночное время незаконченные работы: «Так ты сможешь убирать свою работу и надежно запирать ее в больших ящиках вроде тех сундуков, которые в захлопнутом виде можно использовать для сиденья»[292].
Поскольку власть досталась Лодовико отнюдь не от старинной династии предков, он желал непременно увековечить славу своего рода при помощи огромного памятника, а замысел Леонардо создать конную статую прекрасно согласовывался с этим желанием. Бронзовый конь с всадником должен был весить 75 тонн — таких гигантских памятников еще никто не воздвигал. Верроккьо и Донателло недавно отлили большие конные статуи высотой около 3,5 метров. Леонардо же собирался сделать памятник высотой не менее 7 метров — то есть в три раза больше натуральной величины.
Хотя изначальная цель состояла в том, чтобы почтить память покойного герцога Франческо, изобразив его верхом на скакуне, Леонардо гораздо больше занимал конь, нежели всадник. Больше того, он, похоже, вообще потерял интерес к герцогу Франческо, и вскоре, говоря о памятнике, и сам Леонардо, и другие стали называть его просто
Хоть это и было очень по-леонардовски, все равно диву даешься: прежде чем изваять лошадь, ему непременно нужно было ее вскрыть. И снова, поддавшись неодолимому желанию провести анатомическое исследование ради искусства, он в итоге погрузился в науку ради самой науки. Легко представить себе, как разворачивался этот процесс, пока Леонардо трудился над конем: результаты наблюдений и тщательных измерений заносились в записную книжку, потом выполнялось множество чертежей, схем, эскизов и красивых рисунков, в которых тесно переплетались искусство и наука. В конце концов эти занятия приведут его к сравнительной анатомии: в более поздней серии анатомических этюдов он изображает мышцы, кости и сухожилия левой ноги человека рядом с аналогичными элементами рассеченной задней ноги лошади[293].
Леонардо так погрузился в эти занятия, что даже задумал написать целый трактат о лошадиной анатомии. Вазари упоминал о том, что это сочинение было закончено, хотя это кажется маловероятным. Леонардо, как обычно, отвлекался на другие темы, так или иначе связанные с основной. Изучая лошадей, он задумался о том, как сделать конюшни более опрятными. С годами он изобретет не одну хитроумную систему для яслей с механизмами, которые позволяли насыпать новый корм в кормушки по трубопроводу с чердака и удалять навоз при помощи желобов с водой и наклонных полов[294].
45. Лошадиная нога.
Рассматривая лошадей в герцогских конюшнях, Леонардо особенно заинтересовался одним сицилийским чистокровным жеребцом, который принадлежал Галеаццо Сансеверино — миланскому полководцу, женатому на дочери Лодовико. Он изображал его в разных ракурсах, а еще подробно зарисовал его переднюю ногу, отметив 29 точно измеренных отрезков — от длины копыта до охвата икры в разных местах (илл. 45). А другой рисунок, выполненный металлической иглой и тушью по синеватой тонированной бумаге, представляет собой конный вариант «Витрувианского человека» — образец эстетической красоты, снабженный научными пометками. В одном только собрании Виндзорского замка хранится больше сорока подобных работ Леонардо, посвященных лошадиной анатомии[295].
46. Эскиз к памятнику Франческо Сфорца.
